Он позволил своим рукам блуждать… и трогать ее между ног, поглаживая и дразня. Ее вздохи, словно музыка для его ушей. Руки заскользили вверх… наконец-то обхватили ее грудь, а соски напряглись прямо у него на глазах. Потрясающе.
Смех прекратился.
Или, возможно, он так сконцентрировался на женщине, распластанной для его наслаждения, что просто не слышал ничего больше.
Когда Торин погладил подушечками пальцев разовые складки, она выгнулась дугой, следуя за ощущениями, будто не могла вынести его подразнивая.
Не желая отпускать ее, он заполз на кровать и разместил свои бедра к ее заднице, притягивая ближе и прижимая ее интимное местечко к ширинке брюк, откуда рвался на свободу его эрегированный член.
Очередное вращение бедрами, и он вновь позволил себе двигаться к ней, с ней, мучая их обоих.
— Торин, — прохрипела она. — Я уже близко.
Хочу ближе. Он поднял ее, удерживая ноги по бокам от него, что только голова и плечи Кили остались на матрасе, затем увеличил силу и скорость своих вращательных толчков.
Давление нарастало в основании позвоночника, такое восхитительное давление.
— Хочу войти в тебя, — прохрипел он. Торин никогда не испытывал возбуждение подобное этому, но инстинктивно знал, что со следующим шагом превзойдет его.
— Да. — Кили сильно задрожала. — Да. Войди в меня. Пожалуйста.
Впервые он услышал слово пожалуйста с ее уст не в качестве угрозы или усмешки, и это поразило его. Его контроль сопротивлялся возбуждению. Не может. Не сделает. Но он толкался. И толкался. И толкался к ней. Жестко. Жестче. Так жестко, что ее голова ударялась об спинку кровати.
Она перенесла вес на локти и приподняла бедра еще выше. Трение… блаженство.
Каким-то образом ей удалось оседлать его и начать скакать вверх и вниз. Еще жестче. Контроля почти нет.
Губы сжались в тонкую линию, он отпустил ее ноги и схватил за бедра, помогая Кили скользить. Их взгляды встретились. В его глазах такая же дикость, как и у нее?
— Поцелуй, — сказала она.
Да. Ее сочный и влажный рот взывал к нему.
— Нет.
— Пожалуйста, — вновь попросила Кили.
Торин понимал, что она достигла той точки, где ничто не имело значения кроме следующей волны удовольствия. Будущее перестало существовать для нее.
— Нет, — повторил он. Затем наблюдал как Кили втянула нижнюю губу и провела по ней зубами, и он едва не кончил. — Нет… Не можем… Мы решили. — Этого должно быть достаточно.
— Можем. Должны. Прости меня, — сказала она, садясь.
Он отстранился, предотвращая прикосновение ее груди и губ к его.
Но в глубине души Торин приказал ей идти дальше, что Кили и сделала… и затем это случилось. Ее груди… губы…
Крик отрицания смешался со стоном капитуляции. Это случилось. Контакт произошел.
Ненавидя себя, свою слабость, он протолкнул язык между ее зубами и заявил права горячим поцелуем, достаточным, чтобы заклеймить.
Ее сладкий вкус напоминал виноград только что сорванный с лозы, и контраст сладкого против порочного, разбил остатки его контроля… пока тот не покинул его.
Он запустил руки в ее волосы и потянул, наклоняя под углом, как всегда хотел.
Торин погрузился в ее рот глубоко и грубо, демонстрируя поцелуем бесконечное обладание, будто стремился украсть ее душу.
МОЯ. ВСЯ МОЯ. Он овладеет каждым ее дюймом. Сейчас. Всегда.