Он столь же красив, как она помнила… нет, даже прекрасней. Он казался выше, мускулистее. Порочный и элегантный. Одетый в черный костюм, накрахмаленную белую рубашку и красный галстук, Гадес был примером элегантности и утонченности, будто никогда не знал боли и страданий.
Возможно, так и есть.
Но он узнает. Скоро.
Желание ударить было незамедлительным и сильным, но Кили устояла. В войне, есть время для битвы и есть — для планирования. Да, Кили знала финальный результат, которого желала, но, чтобы попасть туда, нужно потрудиться.
С этим мужчиной нельзя допускать ошибки. Тем более она могла почувствовать тепло от нескольких серных шрамов, исходящее от него.
— Зачем ты заново обставил мой дом? — поинтересовалась она.
— Чтобы сделать его красивее к твоему возвращению.
Будто он ожидал этого.
— Мне нравилось как было раньше. Я хочу свои платья.
Улыбка Гадеса зарождалась медленно, но когда достигла полной мощности — стала ярким солнечным светом.
— Это моя Киликаель. Женщина, которая обычно просила меня принести ей мороженое, а потом кричала на меня за то, что позволил съесть его.
Девушка должна следить за калорийностью принимаемой пищи… Ее поразило осознание.
— Я не твоя Киликаель, — прорычала она.
— Ты уверена? Звучит как нытье.
— Я не ною. Я мотивационный оратор. Но могу догадаться, почему ты все это сделал. Ты использовал мое место в качестве любовного гнездышка. Признайся.
— Мне не нужно очередное любовное гнездышко, любимица. Они разбросаны по всему миру.
— Я не твое домашнее животное. — Желание ударить его усилилось. — Но так смело с твоей стороны, — усмехнулась она. — В этот раз решить и самому прийти ко мне, вместо того, чтобы присылать своих миньонов.
Гадес отмахнулся от предполагаемого оскорбления и продемонстрировал ленивую улыбку, которая когда-то расплавила ее сердце… и ее трусики.
— Ты восхитительна, любимица. Не проходило и дня, чтобы я не думал о тебе… не скучал по тебе… не жаждал сжать тебя в своих объятиях.
Да как он смеет!
Как можно спокойнее она сказала:
— Не проходило и дня, чтобы я тоже не думала о тебе… лежащем на полу, с разорванной грудной клеткой, а твои внутренние органы образуют пылающий круг вокруг тебя.
С немного язвительной улыбкой, Гадес ответил:
— Именно это требуется, чтобы вернуть тебя?
Вернуть ее? Да ну!
— Ты солгал, отравил, обхитрил меня и стал причиной моего заключений. Мы уже минули точку вторых шансов.
— Я никогда не отравлял тебя, — нахмурившись, заметил Гадес.
— Тогда почему я всегда была как в тумане? — Ответ, казалось, загрузили прямо ей в мозг. Связь… его тьма. Кили питалась от него каждый день, он ничего не знал о тумане.
Отлично. Одно преступление вычеркиваем из списка его прегрешений.
Связь с Торином не вызывает никакой туманности… только усиливает возбуждение.