Это действительно загадка: как они на меня вышли! Кто сейчас может знать, что Курт был моим мужем, пока я не получила извещения о его смерти? Или, может быть, я и сейчас являюсь еще… потому что… Нет! Теперь уже больше не являюсь…
— Разрешите? — спросила я у директора и подошла к столу.
Директор вопросительно посмотрел на служащих полиции. Оба пожали плечами. Старший утвердительно кивнул.
— Прошу. Пожалуйста. — Белобрысый из прошлого века пододвинул мне телефон.
Я набрала номер.
— Бюро адвоката и нотариуса доктора Ромайзеля. Здравствуйте!
— Герра доктора — прошу вас, скорее! Это фрау Этьен! — сказала я.
— Герр доктор занят, у него прием…
— Оторвите его! Это важно! Я звоню из Гамбурга, — проговорила я раздраженно.
В трубке что-то щелкнуло. Полицейский чиновник в очках приложил к уху вторую трубку. Я сочла это безобразием, но, видимо, так полагалось.
— Ромайзель..
Да, это он!
— Алло, фрау Этьен? Что у вас там горит?
Игриво-легкомысленный тон, как обычно. Старый выпивоха, знающий толк в винах. Я мысленно вижу его большой, пористый нос с синими прожилками.
— Я арестована, доктор! — кричу я.
— Арест… Что?!
— По подозрению в убийстве! — продолжаю я на повышенных тонах.
— Да… — сказал он, переводя дух, — по подозрению в убийстве? Это не розыгрыш, Бетина? Знаете ли, за такие шутки…
— Нет, нет, нет, — прерываю я. — Здесь рядом со мной стоит полицейский служащий и слушает меня.
Молчание.
— Доктор, — говорю я тихо, но настойчиво.
— Кто… Кого вы могли там… Но я не могу приехать! — говорит он. — Я должен сегодня лечь в больницу… Желчный пузырь… Ну, да… Подождите немного… Объясните дело в Гамбурге по телефону… Деган — его фамилия, доктор Питер Деган. Момент. Я отыщу номер… Пишете?
— Да, — отвечаю я и вытаскиваю из медного стаканчика на директорском столе карандаш.
Ромайзель продиктовал номер.
— Не падайте духом, девочка! — сказал он мне. — И никаких признаний, пока не поговорите с Деганом! Я ему сейчас же позвоню, чтобы он знал, что за фрау Этьен нуждается в его помощи. Он наверняка знал вашего мужа.
— Спасибо. До свидания. Благодарю.
Я положила трубку и почувствовала себя намного лучше.
— Теперь я позвоню доктору Дегану, — сказала я, обращаясь к полицейскому служащему, который в это время положил свою трубку. — Вы снова будете подслушивать?
— Это мой долг, — сказал он. И ни один мускул на его лице не дрогнул.
Конечно, это его долг — иначе я могла бы по телефону сообщить нечто, что помогло бы мне замести следы или что-нибудь в этом роде.