— Не думаю. Я спросила, не собирается ли она снова допросить Эдвина, и она ответила, что вряд ли, но вид у нее был очень недовольный. Я сообщила ей кое-что о твоем расследовании, и она просила пожелать тебе удачи.
— Вот как?
— Мне кажется, ей велели не трогать семью ван Зейлов, и это ее бесит.
Кальдер рассказал Ким о Корнелиусе и Бентоне, а также о дневнике, спрятанном в заповеднике. Ким была довольна, хотя, судя по всему, не могла окончательно поверить в невиновность Корнелиуса. Кальдер обещал держать ее в курсе.
Потом он позвонил Зан:
— Зан, это Алекс Кальдер.
— Привет! — Звук был такой, будто она говорила из машины. — Я рада, что вы позвонили. Мои знакомые из Национального разведывательного агентства наткнулись на золотую жилу. Я хотела бы с вами все обсудить. Вы сейчас где?
— В Йоханнесбурге вместе с вашим отцом. Мы сегодня же отправляемся в Купугани.
— Где убили Марту?
— Да. Мы считаем, что ее дневник спрятан там. И хотим это проверить.
— После стольких лет? Как он мог уцелеть?
— Долго объяснять.
— Вы должны мне все рассказать. — Зан замолчала, и Кальдер услышал, как звук двигателя машины изменился — она явно переключила скорость. — Послушайте, я могу тоже приехать? Я хотела бы обсудить с вами то, что узнала о «Лагербонде», с глазу на глаз. И еще я хочу помочь.
— Думаю, ваша помощь будет нелишней, — согласился Кальдер. — Вы можете туда добраться вовремя?
— Вы летите из аэропорта Йоханнесбурга?
— Не знаю. Этим занимается Корнелиус.
— Думаю, что так — это самый быстрый способ. Я сейчас недалеко от аэропорта Кейптауна. Мне надо увидеться с одним человеком, а потом я сразу доберусь до аэропорта и вылечу в Йоханнесбург.
— А эта встреча как-то связана с «Лагербондом»? — поинтересовался Кальдер.
— Да, — ответила Зан. — Я все расскажу, когда мы увидимся.
— Будьте осторожны. Моя последняя встреча с представителем «Лагербонда» была не самой приятной.
— Не волнуйтесь, — засмеялась Зан, но Кальдер почувствовал, что она нервничает. — Я могу за себя постоять.
Кальдер искренне надеялся, что она не ошибается.
По поверхности Темзы хлестали яростные капли дождя, и верхней половины башни торгового центра «Канари-Уорф» Эдвину не было видно: ее скрывали сердитые серые облака. Он в отчаянии охватил голову руками. Он так долго и так усердно трудился, стараясь удержать события под контролем и хотя бы на шаг опередить очередное несчастье, и вот теперь его не оставляло ужасное чувство, что все усилия оказались напрасными и все рухнуло.
Он только что повесил трубку после разговора с инспектором Бэнкс. Поскольку Ким так и не объявилась, он не раздумывая решил реализовать свою угрозу. Чтобы запутать следствие, годились любые средства. Однако Бэнкс заявила, что о Донне Снайдер ей уже известно, а намек на связь между Ким и Кальдером презрительно отвергла. Ее враждебность не вызвала сомнений: Бэнкс было велено держаться подальше от Эдвина и Корнелиуса, и это ей очень не нравилось. Эдвин решил, что лучше всего закончить разговор как можно скорее.
Он не знал, что именно Кальдеру удалось выяснить в Южной Африке, но неожиданное решение Корнелиуса срочно туда вылететь его встревожило. А теперь еще эта новость, что Ивлин Гилл повысил цену за «Таймс».
Противопоставить предложению Гилла «Зейл ньюс» было нечего, как и не было возможности проделать тот же трюк, что с лордом Скоттоном. Питер Лекстон был человеком совершенно другого плана. У него наверняка имелись свои секреты, которые он хотел бы скрыть, но пытаться запугать его, как и Ким, было бессмысленно. Кроме того, холдинг «Лекстон медиа» являлся открытым акционерным обществом, которое имело задолженности в дюжине банков. Было бы глупо и даже невозможно рассчитывать на то, что Питер Лекстон отвергнет предложение продать газету по более высокой цене, тем более за «живые» деньги.
Эдвин как-то предложил отцу пригласить в компаньоны мужа-миллиардера Кэролайн, но Корнелиус даже не удостоил его ответом. Эдвин знал, что все дело было в гордыне. И еще, как справедливо заметил Корнелиус, никаких заначек у них нигде запрятано не было.
Неудача с «Таймс» была обидной, но Эдвина не покидало предчувствие, что главные неприятности его ждут впереди, что вопросы, которые задают Ким и Кальдер, повлекут за собой нехорошие для него последствия. Через несколько лет отец будет вынужден отойти отдел, и Эдвин являлся очевидным преемником. Однако он не питал иллюзий и понимал, что Корнелиус не в восторге от такой перспективы и может все поменять в любой момент.
Эдвин снова посмотрел в окно. Что он мог сделать?
Он снял трубку, чтобы позвонить в Южную Африку.