Домашний быт русских царей в Xvi и Xvii столетиях. Книга первая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В казне царя Михаила, в 1634 г., хранились: «Четки яшма зелена, сверху лал, кисть шелк червчат с золотом. Четки камень агат, ворворки [144] низаны жемчугом с канителью, кисть шелк червчат с золотом. Четки королек бел, прокладки яшма зелена, на верху арамот обнят золотом волоченым, ворворка низана жемчугом, кисть шелк червчет с золотом. Четки сличные, кисть шелк лазорев с золотом (взяты к государю в хоромы). Четки рыбей зуб, резные, на верху узол кафимской, ворворка золото пряденое, кисть шелк червчет с золотом. Четки рыбей зуб, ворворки низаны жемчугом, кисть шелк лазорев с золотом. Четки яшма зелена, прокладки хрустальные, на верху узолки золотные кафимские (государю челом ударил окольничий князь Алексей Михайлович Львов, взяты к государю в хоромы). Четки ентарные счетом 65, что государю челом ударил окольничий князь А. М. Львов. Тридцатеры четки монастырские рыбей зуб». В казне цариц хранились «четки серебряны с арамоты, ворворка низана, кисть золота».

Когда оканчивались молитвы или служба, то иконы, особенно местные, задергивались тафтяными завесами на колечках, для сохранения от пыли и всякие ради чистоты и вообще из благочестивого приличия или благочиния, не дозволявшего в жилой комнате в обыкновенное время, ввиду житейских дел, оставлять молебную святыню открытой. Так, в 1661 г., декабря 18-го, «в государеву Переднюю Избу к местным образом на завесы употреблено тафт пяти цветов: лазоревой 8 арш., светло-зеленой 6 арш. 7 верш., желтой 5 арш. 9 верш., червчатой 6 арш. 4 верш.; дымчатой 6 арш. 2 верш. и 50 колечек медных».

При Крестовых состояли на царском жалованье крестовые попы и крестовые дьяки, которые были обязаны в хоромах и в верховых церквах, переменяючись понедельно или беспеременно, читать, псалмы говорить, конархать и на крылосе петь, что называлось вообще служить у крестов. Кроме годовых денежных окладов, они получали праздничное, т. е. портище какой-либо материи на кафтан или такое же портище в приказ, т. е. по особой милости государя сверх положения. Они пользовались также некоторыми другими выгодами, какие доставляло им их приближение к государеву дворцу.

По праздникам, напр., их посылали к духовным властям со звом к царскому столу, за что они получали зватое, известную сумму денег или подарок, смотря по значению и достоинству приглашаемой власти. Вот челобитная крестовых дьяков, поданная в 1626 г. царю Михаилу, в которой они лучше расскажут, в чем дело. «Государю царю и вел. кн. Михаилу Федоровичу всеа Русии и государыне царице и вел. кн. Евдокее Лукьяновне бьют челом холопи ваши, крестовые дьяки Авдюшка Васильев, Ивашко Семенов, Гаврилко Парфеньев, Кирилко Григорьев. Дано, государи, ваше государское жалованье крестовым священником Афонасью да Ивану, кои с нами поют у тебя государыни царицы в хоромех, переменяючись по недельно, по камке. А в прошлом, государь, в 133 году дано им же по багрецу да по тафте по широкой, в приказ, а нам холопем вашим не дано. А мы у тебя государыни царицы в хоромех и в церкве чтем и псалмы говорим и конархаем и на крылосе поем без переменно, четыре человека. А как, государи, преж сего мы пели у тебя государя все вместе и нам холопем твоим по твоему государеву указу велено звать властей на Велик день и на Рождество Христово и на Благовещеньев день и на ваши государские именины; а ныне, государи, от нас тот зов отошел. Милосердые государь царь (т.) и государыня царица (т.) пожалуйте нас холопей своих для своего многолетнаго здравия против крестовых священников, по камке, женишкам нашим на летники…» Помета: 134 г. марта 20-го, государь пожаловал велел дать.

Церковно-служебные книги известны по своему содержанию. Упомянем об их наружном виде, какой существовал в царском обиходе. У царя Ивана Вас. в его крестовой и постельной казне находились: «Книга в десть на бумаге Потребник, в начале заставица писана золотом и красками, оболочен бараном красным, застежки меденыв замок. Книга в десть на бумаге Треодь Постная, в начале заставица прописана золотом с красками, оболочена бараном красным, жуки и застежки медены в замок». Так же описана Триодь Цветная; Стихараль (Стихирарь) был без заставицы. «Книга Евангелие тетр в десть на бумаге, заставицы писаны красками с золотом, а строки большие и слова начальные по Евангелистом писаны золотом, а пропись рядовая киноварем; оболочена бархатом червчатым гладким, бархат потерт; описка по полем красками с золотом, а на верхнем кругу подпись книги; без застежек. По смерти государя отдано в Архангел (в Архангельский собор) в придел ко гробу».

Кроме служебных книг, по которым читали и пели крестовые попы и дьяки, в Крестовой находились и так называемые Златоусты — сборники учительных слов, расположенных по дням всего года, так что на каждый день из них прочитывалось слово, иногда два, соответственных церковному значению дня или церковному празднеству в тот день. В архиве Оружейной палаты хранится под № 3 подобный Златоуст, другая половина, начинающаяся «с четверга после Всех Святых, первой недели», обозначенная в надписи: государыни царицы хоромная.

Само собою разумеется, что в числе необходимых книг в Крестовой комнате были и святцы. Такие святцы в 1629 г. написал государю книжный писец Юрий Евсеев.

Если в приемных комнатах останавливали особенное внимание богато убранные царские места (троны), составлявшие главнейший и самый видный предмет комнатного наряда и убранства, а в крестовых» такое же значение имел иконостас, — то в Спальной, или собственной Постельной комнате, первым предметом ее убранства была постеля, т. е. кровать со всем постельным убором.

Кровать древнего устройства соответствовала прямому значению этого слова и была в настоящем смысле кровом, вроде сени и шатра. Обыкновенно кровати устроивались из четырех столбиков стоячих,» аршина в три вышиною, которые назывались сохами, подобно тому как сохами же назывались в устройстве шатров и палаток столбики поддерживавшие шатровые полотна. В эти сохи вставлялись кроватные два бруса сторонних; в них укреплялись мостовые доски, составлявшие раму для постели; эта рама называлась постельником. В те же сохи укрепляли брус передний и брус малый для утверждения больших досок, застенков, или спинок кровати, в головах и в ногах. Вверху в сохи вставлялись четыре бруска верхних с маковками, для устройства неба, или подволоки, т. е. верхней покрышки; внизу вставлялись четыре бруска подножки или проножки. Весь этот станок укреплялся еще железными связями. Небо шилось из камки, а с верхних брусьев, составлявших небо, спускались обыкновенно завесы также камчатные с бахромою. Кроме завесов, в головах и в ногах кровати, у ее спинок привешивались золотные застенки, род драпировки. Так была устроена кровать царя Михаила Федоровича, в 1629 г., у которой все дерево украшено было резьбою и золочением; камчатные завесы и небо обшиты были золотным плетеным кружевом, застенки богато вышиты золотом и серебром с шелки и украшены золотыми кистями; на них шиты были травы и люди и звери.

Когда, с половины XVII века, во дворце появилась немецкая фигурная резьба, кровати, как и вся царская мебель, получили еще более роскошный вид. Их стали украшать коронами, венчавшими небо, или подволоку, гзымзами (карнизами) и шпренгелями, украшавшими ту же подволоку; яблоками, на верхних столбиках, и пуклями (род шара) на ногах. — Вся резьба по обыкновению золотилась, серебрилась и расписывалась красками. В августе 1676 г. царь Федор Алексеевич повелел сделать себе в хоромы «кровать деревянную резную большую на столпах с кровлею и с короною, розъемную, и позолотить и посеребрить месты (местами) и росписать розными цветными краски; а внутри стороны и постельник обить отласом червчатым с голунами серебряными и золотными и с бахрамами золотными ж и наслать бумагою хлопчатою».

В 1683 г. царевне Екатерине Алексеевне сделана «кровать полная против образцовой, ноги и столбы точеные, стороны гладкие, подволока ломанинная с подвесы, со гзымсом и с шпренгери и с яблоки точеными, и с орлы, в вышину совсем в 3 арш.»; ее выгрунтовали и вызолотили. В 1686 г. царевнам Марье и федосье к кроватям сделаны и позолочены двои рамы флемованные на постельник, 8 шпренгелей резных для подволок, или неба, да 9 столбиков столярских гладких. В том же году токари точили к большой резной кровати базы и каптели да к шести кроватям гладким столбы и ноги.

В 1699 г., в ноябре, сделана кровать царевичу Алексею Петровичу — столярская гладкая, в длину 2 3 /4 арш., в ширину 1 1 /2 арш., вышина совсем 3 арш. Шпренгель вырезан один в возглавии, другой на боковых сторонах и внизу кругом, по 6 вершков. Вся кровать обложена гладким дорожником и выглянцована; делали архитектурного дела мастер Георг Вилим-Дигенин да живописец Ян Тютюкорень.

Кроме золоченья и раскраски, кровати украшались иногда живописью. Так, у описанной кровати Алексея Петровича в возглавии и на подволоке было изображено «Видение креста и победа на Максентия». В подволоках иногда утверждалось даже зеркало, как было, напр., у одной из кроватей, принадлежавших князю Вас. Вас. Голицыну. Описание этих кроватей мы поместим здесь для сравнения с царскими. В числе отписных животов князя и его сына Алексея, взятых в 1690 г. за их опалу в царскую казну, находилось одиннадцать кроватей: «Кровать немецкая ореховая резная, с низу с четырех сторон и круг четырех столбов и под верхом подзор на ореховом дереве, резь сквозная, личины человеческия и птицы и травы. На кровате верх ореховой же резной, в средине зеркало круглое, круг зеркала резь, на верху четыре столба ореховых; ц. 150 р. Кровать с верхом немецкая ореховая на витых столбах; местами резано; на верхней доске персона, а в кровати испод и стороны обиты камкою осиновою немецкою на бумаге; ц. 100 р. Кровать резная золоченая со птицы, обито внутри отласом желтым, ц. 150 р. Кровать резная на четырех деревянных пуклях, а пукли во птичьих ногтях; кругом кровати верхние и исподние подзоры резные позолочены, а меж подзоров писано золотом и разцвечено краски, а в ней и (с) сторон настлано хлопчатою бумагою и обито рудо-желтою лапчатою камкою, ц. 80 руб. Кровать резная золоченая без верху подбито отласом желтым, ц. 35 р. Кровать столярная резная с верхом, по ней и по верху травы резные и писаны золотом и краски, ц. 25 р. Кровать столярная, в ней обито и по сторонам камкою рудо-желтою луданною, а с лица писано золотом и краски, ц. 15 р. Кровать без верху писана, а внутри испод и с сторон обито камкою цветною, кругом по камке голун серебреной небольшой прикреплен гвоздми медными, ц. 15 руб. Кровать столярная росписана краски и золотом, в средине обито камкою цветною китайскою, ц. 4 руб. Кровать походная разборная столярная, ремни обшито сукном красным, ц. 2 руб.»

Обосенно богатую кровать царь Алексей Мих. в 1662 г. отправил в дар персидскому шаху. Она описана следующим образом: «Кровать немецкаго дела цветная индейских черепах; по сторонам 4 столба черепашных, а на столбах верхи чеканные литые золоченые, а на середине столбов гофдоны литые гладкие золоченые. А около кровати в головах 10 столбчиков витые черепашные, а на них верхи чеканные литые золочены ж; а поддоны литые гладкие золоченые ж; а меж столбиков на середине и по сторонам разсвечено костьми и раковинами; да поверх и меж столбиков 10 болванцов литых золоченых да 3 болванца костяные резные; да поверх тех столбиков и в серединах закрепы литые чеканные золоченые; а в середине кровати позадь столбиков 4 стекла хрустальные; в ногах кровати в середине столбики черепашные витые, верхи на них чеканные золоченые, подцонцы золоченые ж; промеж дву столбиков 2 перилца костяные, а за ними 3 киотца, а в них 13 стекол хрустальных, а среднее стекло резное; поверх стекол внизу розсвечено золотом и костьми и раковинами и черепахою. А на верху киотцев перилца литые золоченые, позадь перилцев стеклы хрустальные. Верх кроватной черепашной с костьми и с раковинами на середине притчами (sic) раковины резными; да на том же верху перилца створные золоченые, меж столбчиков 34 стекла хрустальные, позадь столбчиков слюда; а на перилцах кровля черепашная местами вызолоченная, в середине стекло на 8 граней хрустальное, а круг стекла перилца золоченые; да вверху в середине стекло хрустальное. Да поверх кровати жена нага резная золочена, у ней в правой руке шпага, а в левой одежда; по углам на 4 яблоках 4 птицы крылатые золоченые. А среди тех птиц по сторонам 4 яблока золоченые, на них перье немецкое розных цветов. Под исподом кровати по углам по 4 льва золоченые. Той же кровати покров цветной розных шелков, чехол киндяшной красный». Кровать куплена у немца Ив. фансведена еще в 1659 г. за 2800 р. Овевидно, что эта была самая богатая и дорогая кровать в Москве в XVII ст., которая потому и назначена в дар персидскому шаху.

Если так богато устроивалась собственно кровать, то не с меньшим богатством убиралась и самая постеля, особенно в праздничных парадных случаях. Вот описание постели царя Михаила Федоровича, находившейся в его Постельной комнате в 1634 г.: «Постель большая (двуспальная) пуховая, наволока тафта желта, верхняя наволока полотняная бела полосата. Бумажник (тюфяк из хлопчатой бумаги, который всегда лежал под постелью), наволока тафта червчата, верхняя наволока полотняная ж полосата. Взголовье (длинная подушка во всю ширину постели) пуховое, наволока тафта червчата, верхняя наволока полотняная полосата. Две подушки пуховыя, наволочки куфтерныя желты, верхния наволочки полотняныя. Две подушечки пуховыя, наволочки отлас червчат. Одеяло камка кизылбашская по серебреной земле травы шолк гвоздичен, зелен, празелен, червчат; в травках листье золотное с розными шолки; грива (кайма) отлас золотной по зеленой земле полосы с белым да с червчатым шолком; испод и опушка горностайная. — Одеяло холодное камка кизылбашская цветная по белой земле листье золото в травах; грива отлас золотной по лазоревой земле; подкладка тафта лазорева. Под государевою большою постелью ковер цветной велик. У государевы ж большие постели две колодки сафьянные червчаты», которые обыкновенно приставлялись к кровати для влазенья на постель; они назывались постельными и приступными колодками[145].

Это была постель двуспальная. Обыкновенная или, так сказать, вседневная, односпальная постеля убиралась проще. Такая постель находилась в третьей государево комнате и описана следующим образом: постеля меньшая бумажная, наволока камка желта травная. Бумажник наволока куфтерная червчата. Взголовье пуховое наволока куфтерная червчата. Одеяло. Колодка сафьянная червчата [146].

Само собою разумеется, что постели парадные, которые выставлялись по случаю семейных празднеств, свадеб, родин, крестин и т. п., убирались гораздо богаче. Они до этих случаев сохранялись обыкновенно в казне государевой или царицыной Мастерской палаты. Следующее описание постели, принадлежавшей также царю Михаилу, даст нам понятие о подобных парадных постельных нарядах.

«Государевы постели стоят в государево Казне его государевы Мастерские Полаты: Постеля большая бумажная, наволока атлас турской двойной по серебряной земле круги золоты, в них шолк зелен, да в малых кружках шолк ал. Постеля пуховая, наволока атлас по червчатой земле опахала и травы золотные, в них шолк бел-таусинен-лазорев. Постеля пуховая, наволока цветная камка червчата-бела-желта-зелена, делана лучонками. Взголовье пуховое, наволока атлас турской двойной по серебряной земле круги золоты, в них шелк ал да зелен. Взголовье, на нем наволока атлас по червчатой земле опахала и травы золотные, в них шолк ал да таусинен. Взголовье бумажное, наволока цветная камка червчата бела-желта-зелена, деланы лучонками. Подушечка пуховая, наволока атлас червчат. Одеяло атлас золотной по лазоревой земле, грива низана жемчюгом по атласу по червчатому; в гриве ж каменья 17 лалов, да 24 яхонта лазоревы, 23 изумруда. Круг одеяла кайма низана жемчюгом по червчатому атласу без каменья. Тоеж постели два ковра цветные с золотом и серебром. Сукно багрецовое кровельное. Тех же постель две коровьи большие подволочены сукном красным плохим, сверху поволочены кожею красною. В них две простыни подстилочныя. Рундук обит бархатом червчатым» [147]. Парадные постели для сохранности и с кроватью покрывались чехлами из киндяку или другой подобной материи, или же покрывальными сукнами; обыкновенно же их сохраняли в коробьях постельных, или больших сундуках. Особые простые и парадные постели цариц, как равно царевен и царевичей, убирались подобным же образом. Вот описание постелей, хранившихся в Мастерской палате цариц Марьи Ильичны и Натальи Кирилловны и перенесенных туда, вероятно, по излишеству или как запасные, которые, впрочем, в большинстве предметов состоят из старых вещей царя Михаила.

«Постели: бумажная, на постеле наволока атлас по серебряной земле круги велики золоты, около кругов шолк зелен, меж кругов кружки невелики золоты ж, в кружках деревца шолк ал. Пуховая, на постеле наволока атлас по червчатой земле травы и опахалы золоты. Зголовье бумажные, наволока атлас золотной по серебряной земле. Зголовье пуховое, наволока атлас золотной по червчатой земле опахала и травы золоты. Постеля пуховая, наволока камка кармазин червчата-бела-желта-зелена, делано лученчаты. Зголовье пуховое наволока камка кармазин бела-червчата-желта-зелена, деланы лученчаты. Подушка — наволока атлас червчат. Две постели одна бумажная, другая пуховая, да два зголовья пуховые ж. На постелях и на зголовьях наволоки камка кармазин червчата-бела-желта-зелена, деланы лученчаты. Два ковра цветных с золотом да с серебром, да сукно кровельное багрецу червчатого, да две простыни. Рундук обит бархатом червчатым золотным, что ставитца у постели. Ковер турской делан золотом и серебром с шолки розными. Пять наволок подушечных золотных подложены кутнями. Две подушки бархат турской по червчатой земле, в средине кубы золоты да около репьи серебрены, в обводе шолк зелен да травки-рыбки».

Описание одеял и некоторых других нарядов для полноты мы помещаем в Материалах. Необходимо заметить, что постели и все предметы их убранства переходили, как большая часть платья, наследственно к детям и внукам, и поэтому сберегались иногда несколько десятков лет, хотя в подновленном и измененном виде, соответственно новым вкусам и потребностям, что можем видеть и из приведенного здесь описания.

Итак, почти все убранство Постельной комнаты, или Спальной, заключалось главным образом в постеле и, разумеется, в разных других предметах постельного обихода, о которых также необходимо сказать несколько слов. Прежде всего следует заметить, что в Спальной того времени мы не встречаем такого количества икон, какое очень часто можно встретить в теперешних спальнях, когда эти комнаты получили уже отчасти и значение Крестовых, совсем упраздненных у большинства даже зажиточных людей. В старину Постельная комната украшалась только поклонным крестом и иконою, стоявшими, по обычаю, в переднем углу, и крестом или небольшою иконою, которую ставили над входными дверьми. Так как утренняя и вечерняя молитвы совершались по обыкновению в Крестовой, то в Постельной и не требовалось целого иконостаса. Поклонный крест предпочитался, как сокрушитель всякой нечистой и вражьей силы, столько опасной во время ночного «пребывания», как «бич Божий бьющий беса», что нередко обозначалось и в монограммах на этом кресте.

В Постельной комнате хранилось необходимое белье и разные мелкие принадлежности мужского или женского убора. Белье в царском быту сохранялось всегда очень бережливо, к чему побуждали распространенные, можно сказать, всеобщие и глубокие верования в порчу, в колдовство и во всякое ведовство, от которого необходимо было уберегать себя самыми строгими мерами. Если случалось заметить что-либо чрезвычайное в порядке или относительно чистоты белья, то панический страх овладевал всеми, кто только был прикосновенен к этой статье царского обихода. Между тем это чрезвычайное представляло почти всегда самые обыкновенные вещи, делавшиеся, разумеется, очень чрезвычайными по суеверному настройству века. Так, в 1630 г., как упомянуто, царь Михаил указал отдать свои большие парадные постели, описанные нами выше, в царицыну Мастерскую палату. Когда стали их принимать, то было «осмотрено у одеяла, у большаго на гриве (род каймы) на правой стороне близко угла в двух местах проторчи (дирки) невелики, одна проторчь зашита, а другая не зашита». «Тогож часу начальник Царицыной Мастерской Полаты Фед. Степ. Стрешнев да постельничий государя Степ. Лукьян. Хрущев извещали о том государю и государь того одеяла в царицыных хоромах осматривал». Не знаем последствий этого дела, но обыкновенно бывало так, что поднимали поголовный розыск на всех, кто сколько-нибудь касался делу. Допрашивали тех, кто шил, напр., одеяло, кто сохранял его, кто убирал им постель и т. д. Приведем еще случай, хотя тоже, к сожалению, неполный, ибо конец дела вовсе утрачен.

«156 (1648) г. июля в 20-й день государь царь и в. к. Алексей Михайлович всея Руси указал Прокофью Федоровичу Соковнину да дьяку Петру Арбеневу сыскать и распросить княгиню Авдотью Коркодинову про свою государеву сорочку да государыни царицы и в. к. Марьи Ильичны про два чехла, кто тое сорочку и чехлы (из) мастериц делал, и как тое сорочку и чехлы отдавала делать мастерицам, осматривала ль; и в те поры, по ее осмотру, сорочка и чехлы целы ль были, и будет в те поры целы были, и как тое сорочку и чехлы мастерицы принесли к ней, отделав, и она осматривала ль? и того ж числа княгиня Авдотья Коркодинова распрашивана, а в распросе сказала: кроила де тое сорочку государеву боярыня Катерина Федоровна Милославская: а скроя тое сорочку, отдала ей, княгине Овдотье. И она де тое сорочку, приняв, осмотрила, и тое сорочки полотно было цело; а осмотря отдала делать новой мастерице Ирине Прасолове; и как де тое сорочку та Ирина сделала, и она де на той сорочке смотрила швов, а полотна не смотрила; и тое де сорочку, приняв у мастерицы, отослала для катанья в портомойню с мастерицею с Катериною Ходиною. И после де того на той сорочке, в портомойне портомая Алена Васильева…» (конца недостает). Вероятно, все дело состояло в том, что на полотне сорочки оказалась проторчь, т. е. дырка, или что-либо подобное, весьма смутившее начальство и самого государя, и по поводу неисправности изготовления, а еще более по подозрению, не было ли здесь какой порчи и умысла на государское здоровье.

Белье, или так называемая белая казна, — сорочки простые и нарядные, порты, поясы верхние и нижние, простыни, полотенца, утиральники, ширинки и т. п., — сохранялись всегда в кипарисных сундуках за собственною печатью государя или царицы; печать для вскрытия сундука отдавалась самому доверенному лицу, но обыкновенно в такой сундук ходила сама государыня. Самый сундук всегда одевался суконным чехлом. В описи царской казны 1611 г. находим: «Сундук кипарисной окован белым железом, а в нем царя Федоровские сорочки: 13 сорочек полотняных, нашивка торочковая; 11 порты. Сорочка да 4 порты миткалинные; две сорочки да двои порты безинные… Другой сундук кипарисной невелик, а в нем сорочки женские: сорочка тафта ала; сорочка тафта бела выбиваны звездки золотом; 2 сорочки тафта желта; сорочка полосата тафта бела да червчата; 2 сорочки тафта червчата, у одной рукава низаны жемчугом, а у другой шиты золотом; 8 поясков верхних и нижних шелковых; 6 сорочек мужских; 6 порты полотняных; 3 сорочки женских полотняных; 3 полотенца с золотом кисейных; утиральник белой; 3 волосники с ошивками везены золотом и серебром; 2 ставика немецкие с белилы; 14 ширинок шиты золотом и серебром и шолки; 29 полок шитых и браных; 3 волосники золото с серебром; волосник серебрен; 64 волосники золотных; 2 ширинки тафтяных с золотыми кистьми; 60 ширинок таких же, что государю челом ударили боярыни после свадьбы; сорочка полотняна нарядная полосата, нашивки и пояски — червчат шолк с золотом; три сорочки нарядных полотняных гладких, нашивка и пояски червчат шолк с золотом; 10 простынь коленных, безинных и полотняных. Коробъя, а в ней: 7 полок; пояс шелковый; 17 сорочек полотняных женских; сорочка кисейная; сорочка кушачная полосатая; сорочка тафта червчата; 2 сорочки мужских нарядных; 3 порты тафтяны». Упомянем, кстати, что отставное белье обыкновенно раздавалось в тюрьмы тюремным сидельцам. Так, в 1630 г., развезены по тюрьмам отставные простыни в двух коробьях.

Весьма любопытные подробности об изготовлении царского белья и вообще о расходовании царской белой казны находим в сохранившихся записях о расходе полотен «на Государевы дела» за 1583–1587 гг., изданных нами в «Материалах для истории, археологии и статистики города Москвы», ч. I, стб. 1201–1223. Здесь между прочим встречаем некоторые приснопамятные дворцовые обычаи, по которым: 1. Каждый год в годовщины памяти по отце Грозного, вел. кн. Василии Ивановиче, декабря 4-го, по самом Грозном-царе Иване Вас., марта 19-го, и по его сыне, царевиче Иване Ивановиче, 21 ноября, раздавались из дворца нищим старцам сшитые дворцовыми швеями полотняные рубашки и ширинки (платки), сто рубашек и ширинок по Василии Ив., двести по царе Иване Вас. и двести по царевиче Иване Ив. 2. Каждый год в день Семика, когда, по обычаю, совершалось общее погребение «странным», в Убогих Дом, где находилась общая могила, посылались из дворца сшитые полотняные покровы к погребению умерших. В XVII ст. на это дело выдавались целые полотна. Так в 1652 г., июня 3-го, из Мастерской царицыной палаты взял Тиунской избы подьячий Кирилла Григорьев 12 полотен, к Убогих Дому на погребенье. Упомянутые записи значительно дополняют наше исследование о белой казне в книге «Домашний быт цариц», стр. 671. Материалы № 108–112.

В Спальной же, а может быть, и в других комнатах, находившихся подле и соответствовавших теперешней уборной, в сундучках, скрынях, ящиках, ларцах или шкатунах хранились также и все уборные принадлежности. Так как стенные зеркала особенно до половины XVII ст. не были еще в большом употреблении, то при убираньи большею частию употреблялись зеркала малые ручные, хранившиеся в особых ларцах с гребнями. Круглые или четыреугольные, эти зеркала вставлялись в рамки, или обода, деревянные золоченые или обтянутые бархатом, червчатым, вишневым, также камкою жарких цветов, на хлопчатой бумаге или басменною золоченою и серебрёною с красками кожею. Нередко их ставили в серебряную или золотую оправу. Устроивали их также в виде складней с затворками. Этого требовал даже обычай, признававший открытое зеркало чем-то греховным, и потому уборные зеркала, как и стенные, обыкновенно бывали закрытыми; первые хранились во влагалищах, или футлярах, или же под створками, а вторые, как мы уже видели, завешивались особыми зеркальными завесами.

Особенно богаты были по украшениям зеркала турецкие, которые подносились царицам в дар от приезжих с Востока иноземцев, послов и купцов. Они были круглые, семигранные, также четыреугольные створчатые, иногда, особенно круглые с рукоятями, в золотом станке, осыпанном дорогими каменьями, алмазами, яхонтами, изумрудами, бирюзою и др. [148] До сих пор мы говорили о зеркалах хрустальных, к числу которых можно отнести и брусики хрустальные в зеркала место, устроиваемые, вероятно, на черной какой-либо подкладке и заменявшие таким образом собственно зеркальные стекла. По свидетельству Барберини, еще в половине XVI ст., в Москве продавались превосходные хрустальные зеркала, но не в большом количестве. Кроме того, бывали зеркала булатные, или укладные. Так, в числе царских вещей, описанных в 1611 г. на продажу для уплаты жалованья польским войскам, находились между прочим: «…зеркало булатное обделано канютелью и зеркало булатное обделано серебром с раковинами». У царя Федора Алексеевича также находим булатное, или железное укладное, зеркало, в посеребренных рамах, которое в 1676 г. велено было вычистить и в лицо поставить, т. е. отшлифовать, для чего употреблено английское олово, камень кровавик и смола.

При уборном зеркале хранились гребни и гребенки, которые вырезывались из слоновой кости или из кости рыбья зуба, а также из кипариса. Кипарисные гребни продавались в торговых рядах. В 1624 г. к государю в хоромы было куплено шесть «гребеней кипарисных» по 5 алт. за гребень. Работою отличных костяных гребней славилась издревле Холмогорская сторона, откуда призывали мастеров и в царский дворец. Здесь они едва успевали удовлетворять ежедневной почти потребности в этих предметах, так что из дворца посылались иногда на Холмогоры особые заказы. Гребни и гребенки делались однозубчатые и двоезубчатые, т. е. с редкими и частыми зубьями, причем у гребней зубья располагались или только на одну сторону или на обе стороны, на одну частые, на другую редкие. Гребни бывали круглые или четыреугольные, иногда складные. Как гребни, так и гребенки редко бывали гладкие; большою частию по приличным местам их украшали резьбою или только по поверхности, или сквозною, почему они назывались прорезными. На гребенках по концам вырезывали птичьи или змеиные головки, или простые рожки. На гребнях вырезывали или прорезывали в травах птиц, зверей, клейма, личины и т. п. изображения. Величина тех и других, смотря по надобности, была различна, длиною в 4 и обыкновенное в 3 вершка, шириною около 2-х верш. Из богатых гребней упоминается у царя Михаила Федоровича: «гребень роговой сверху обложен яшмою, а в яшме врезано золото, а в золоте камышки, яхонты да изумруды. Государю челом ударил турецкий посол Тома Катакузин в 1630 году. Цена 10 рублей».

Во второй половине XVII ст. во дворце особенно славились гребенным мастерством холмогорцы братья Шешенины. Сначала из Холмогор в придворные мастера взяты были неволею гребенщики Семен да Евдоким Шешенины. С 1656 г. они находились в ведомстве Оружейного приказа. Особенно был искусен в своем деле Евдоким, костяных дел токарь, умевший резать по кости и по дереву всякие рези. Но 30 мая 1667 г. он помер, и оказалось, что это был в своем роде единственный мастер, после которого вдобавок не осталось и учеников. Тогда на его место был взят с Холмогор его двоюродный брат Ивашка Прокофьев Шешенин, который, однако ж, объяснил, что он с своим братом Ваською костяное дело делают гладью, а резного дела по кости никакого не режут и прорезных гребней не делают, и на вопрос: есть ли кто на Колмогорах мастерством против Евдокима Шешенина? — сказал, что «костяного дела мастер, который сам знаменит и по кости всякую резь режет и гребни прорезные делает, на Колмогорах только один человек, живет в посаде в тягле, Гришкою зовут, прозвище Носко, а иных людей такому мастерству, опроче его, никого нет». Была послана грамота на Холмогоры с указом, взять этого Носко для государевых дел в Оружейную палату; но нам неизвестно, что последовало по этому указу. Григорий Носко почему-то не попал в мастера Оружейной палаты, и лучшими мастерами остались упомянутые двоюродные братья Евдокима, Иван и Василий Шешенины, к которым потом поступил в ученики, в 1672 г., их младший брат Семен, выучившийся мастерству в три года и впоследствии тоже очень известный своими работами (М., № 114). Иван и Василий, хотя и определяли свою работу не слишком высоко, однако в то время и на родине они были единственными по своему искусству мастерами, потому что когда, в 1669 г., царь Алексей сделал было на Холмогорах нарочный заказ, чтоб изготовили тамошние мастера 10 статей шахмат, да 10 гребней прорезных добрым мастерством, а в рези б были у гребней травы и в травах птицы, — то холмогорцы — посадские люди — гребенщики Дениско Зубков с товарищи, 22 человека, ответили, что гребней сделать некому и николи они таких гребней не делывали, а делают гладким и простым мастерством, а такие резные гребни делывали Ивашка да Васка Прокофьевы, дети Шешенины, и они взяты к Москве. Шахматы делывали только трое, Дениско Зубков, Ив. Катеринин, Кирилко Саламатов, которые тогда и исполнили царский заказ. Известно, что костяное резное дело до сих пор процветает в тамошних местах.

Но вместе с холмогорцами в Оружейной палате работали и польские или белорусские мастера, именно из Витебска, из которых более. Других были искусны: Кирила Толкачев, Данила Кокотка, Иван Дракула, Самойло Богданов, Иван Никитин. Некоторые из них, Толкачев, Кокотка, в 1680 г. были отпущены по домам, быть может, за излишеством, потому что в генваре 1679 г. в дворцовые мастера поступил Анбурские земли иноземец, притом с 1666 г. капитан русского рейтарского строя, костяного токарного и янтарного и часового дела мастер Ив. Ив. Ган, или Яган Ган, с окладом жалованья по 50 р. в год. Он работал верховые дела беспрестанно, как выразился после десятилетней своей службы в 1689 г.

[144] Ворворка (плетеница) — сплетенная верхняя часть кисти, где соединялись и укреплялись кистевые пряди. У золотых кистей ворворки почти всегда вынизывались жемчугом, а у шелковых плелись из золотого снурка.

[145] Описанная постеля, хранившаяся по смерти царя в государевой Мастерской палате, 1648 г., генваря 25-го, была пожалована царем Алексеем своему дядьке Борису Ивановичу Морозову, по случаю его женитьбы на Анне Ильичне Милославской, родной сестре царицы Марии Ильичны.

[146] Эта меньшая постеля в 1645 г., по смерти царя, была отдана его духовнику, благовещенскому протопопу Никите.

[147] 138 г., августа 10-го, государь указал се большие постели совсем и одеяло из своей государевы Мастерские палаты отдать в царицыну Мастерскую палату. И того ж числа отданы в царицыну Мастерскую палату Федору Степановичу Стрешневу да дьяку Сурьянину Тороканову, из Царицыны Золотые палаты, после празднеств рожения и крещения государыни царевны и вел. кн. Анны Михайловны. (Книга платью и всякой казне государевы Мастерския палаты, 7138–7141 гг., в Арх. Оружейной палаты, № 128).

[148] Подробности о зеркалах уборных, а равно и о разных других предметах комнатного обихода и наряда помещены в Материалах, № 111–113.