— Спасибо, обнадежили.
— Мне не хочется вмешиваться в ваш производственный процесс, — вежливо произнес Маркби, — но, по-моему, на кухне что-то горит!
Мередит вскочила. Кухня была вся в дыму. Она распахнула окно, схватила кухонное полотенце и торопливо сняла с конфорки кастрюльку с рисом. Открыв духовку, она увидела, что котлеты съежились и почернели, став похожими на куски угля, а вытекшее пряное масло с чесноком и травами горит на противне. Жесткий, полусырой рис слипся в комок и никак не желал отлипать от стенок и дна кастрюли. Единственное, что более-менее получилось, — салат.
Мередит охватили отчаяние и ярость.
— О нет! — простонала она, глядя на сгоревшую еду.
На плечи ей легли руки и мягко развернули кругом.
— Что такое? — спросил Маркби. — Или, как любим говорить мы, полицейские, так-так-так!
— Перестаньте! — отмахнулась Мередит. — Да, я не умею готовить. Другие умеют, почти все умеют, а я не умею! Гарриет великолепно готовила!
— Ну и что? Ведь вы — не она.
Мередит вздохнула. Наверное, Алан прав. Но ей-то от этого не легче!
— Извините, но обед отменяется. Надо было послушать вас и перекусить в пабе. Я виновата. Если хотите, сейчас приготовлю бутерброды.
— Не надо! — Маркби повел ее в гостиную. — Посидите, выпейте вина, а я что-нибудь придумаю. Недаром мой зять специалист по кулинарии! Он научил меня главному: как ликвидировать последствия катастрофы. У профессионалов тоже случаются осечки. Но еще не все потеряно. Нет! Никаких возражений.
Мередит послушно села в кресло и взяла бокал с вином. Маркби направился в кухню. Дождавшись, пока за ним закроется дверь, Мередит села на коврик у камина, прислонилась спиной к креслу и стала с угрюмым видом пить вино.
Маркби вернулся довольно быстро; на подносе он нес две тарелки.
— Это вам, а это мне. — Он протянул ей тарелку, салфетку, нож и вилку и сел на коврик напротив.
Мередит оглядела странную массу у себя на тарелке и недоверчиво поковыряла ее вилкой.
— Что вы сделали?
— Счистил и выкинул с котлет горелую корочку. Мясо нарезал кусочками и добавил к ним то, что еще можно было спасти от риса, все это положил в сковороду, добавил бульонный кубик, подлил воды и прокипятил.
Мередит опасливо попробовала его стряпню. Маркби пристально наблюдал за ней.
— А еще я добавил туда помидоры из салата.
Мередит проглотила и облизнулась:
— Мм… совсем неплохо. Вкус необычный.
— Вот видите? — Он ткнул в ее сторону вилкой. — Никогда нельзя отчаиваться!
— Не утешайте, кухня не для меня.
Маркби смерил ее задумчивым взглядом.
— Вот что я скажу. У вас ответственная и трудная работа. Вы обязаны налаживать отношения с представителями иностранных властей, выручать наших туристов, у которых украли деньги, паспорт… в общем, помогать людям, оказавшимся за границей в затруднительном положении. Это, скажу я вам, не уступит иным катаклизмам. Помимо этого приходится еще перелопачивать горы документов. Консул выдает паспорта, вызволяет из-за решетки подданных ее величества. Разве это не подвиг? Так зачем вам нужны еще и подвиги на кухне?
— Это почти все женщины умеют. Гарриет умела.
— Но ведь она почти ничем больше не занималась, верно? Только каталась верхом да иногда, под настроение, писала статейки в журналы. Конечно, — тихо продолжал Маркби, — ее смерть стала для вас большим ударом. Она ведь была вам симпатична? Вы с ней сразу нашли общий язык? Она погибла у вас на глазах, и вы испытали шок. А сейчас проявляются последствия шока. Медики называют такое состояние «посттравматический синдром».
— Да, Гарриет действительно была мне симпатична. К сожалению, мы не успели с ней подружиться как следует. Но, как мне кажется, общий язык мы с ней нашли. Странно… — Мередит помолчала. — У Гарриет была масса знакомых, видимо, несколько любовников, но настоящих друзей у нее, по-моему, не было. Таких, с кем можно не притворяться, говорить обо всем или ни о чем, даже спорить. Вы ведь понимаете, что такое «друзья»? — Она снова помолчала. — Как мы с вами.
— А, да… — без всякого выражения произнес Маркби, опуская голову. — Как мы с вами.