Тогда Ниелах спасла Фетту жизнь, спрятала, обратившись к Денгару за помощью (не обошлось без обмана), и охраняла, пока не затянулись раны, которые убили бы любого другого. Фетт продержался на одной силе воли. Без сознания, оглушенный мощными обезболивающими препаратами, беспомощный и безоружный, он оставался собой. Боба Фетт цеплялся за жизнь и вернулся.
Кажется, с благодарностью охотники не знакомы. Спаси одному из них жизнь, что получишь? Немного, и уж точно не ответы на вопросы. Все, что Ниелах знала о своем прошлом, ограничивалось несколькими обрывками, сохранившимися после тщательной промывки памяти, и ничтожно малыми фрагментами, которые удалось собрать во дворце Джаббы Хатта и на борту угнанной <Гончей>. От Денгара Ниелах практически ничего не добилась, кроме рассказов о ближних боях и надувательствах, о падении Гильдии и о многом другом, но ни одна из историй не имела к девчонке ни малейшего отношения. Ниелах усвоила из них лишь одно: Боба Фетт ни с кем не связывает свою жизнь. Успешное ведение дел в его понимании таково: он – получает деньги, ты – сохраняешь жизнь. Неуспешное? Боба Фетт все равно получает кредитки.
После того как их троица прорвала осаду, которую устроили два хорошо вооруженных, но не очень умных подонка из Мос Айсли, Фетт приволок Ниелах на свой корабль, затем – на отнятую у трандошана <Гончую>, но это не означало ни благодарности, ни признания факта, что если бы не Ниелах, охотника не было бы сейчас в живых. Я ему зачем-то нужна. Такой вывод она сделала некоторое время назад. Она не была добычей, иначе сидела бы в клетке; значит, входила в какой-то из замыслов. Знать бы только, в какой и что мне уготовано совершить!
– Осторожности недостаточно, – безразличный сипловатый голос опять помешал ее мыслям. – Будь умнее – так лучше. У сообразительного существа нет привычки выскакивать у меня из-за спины. Убиваю тех, кто так делает.
– Неужели?
Ниелах не испугалась. Терять ей было нечего, даже себя, вот она и не боялась.
– Лишь по этой причине? Других нет?
– Как предупреждение, – охотник лениво пожал плечами. – Другим, чтобы так не поступали.
– Действенно, – согласилась девчонка. – Но лишь для тех, кто прислушивается к предупреждениям.
Фетт практически не отреагировал. Только:
– А ты – нет? – уточнил он.
– Пока еще не определилась.
– Так не путайся под ногами. Иди и разберись. Искра гнева, раздутая прозаичным тоном охотника, разгорелась в пожар.
– А ты что тут, занят делами? И какими, же, интересно?!
– Скоро узнаешь. Когда доберемся.
Доказано: сколько ни выпытывай, ни тащи чуть ли не клещами из Фетта даже крошечный фрагмент информации, все равно ничего не получится. Он даже с Денгаром не поделился, а ведь предполагается, будто эти двое – напарники. С того времени, как хозяина <Гончей> выдворили с корабля, Боба Фетт хранил молчание о цели их полета
– Я уже спрашивала раньше, но задам вопрос еще раз, – процедила сквозь зубы девчонка, не убирая ладони с бластера, теперь заткнутого за пояс, – К чему напускать столько тумана? Любишь таинственность?
– Никакого секрета. Скоро узнаешь все, я же сказал. Сейчас тебе знать и не нужно.
Ниелах решила, что у нее раздвоение личности. Одна ее половинка, холодная и бесстрастная, изучала реакцию второй половины, как будто могла извлечь оттуда хотя бы прозрачный намек. Высокомерный ответ, который с трудом удержала девчонка, не могла дать рабыня-танцовщица и потенциальная закуска для домашних ранкоров. Еще во дворце Джаббы Хатта, ныне покойного и не оплаканною никем, не имея ни малейшего понятия, как она туда попала, Ниелах осознала, что является кем-то другим Но от прежнего существования ей осталась уверенность, что неусыпное и бесстрастное внимание охотника за головами каким-то образом связано с ее прошлым.
– Не вини меня за желание все разузнать, – сказала девчонка. – Ты же сам постоянно твердишь, как опасна наша Галактика. И раз ты решил завезти нас туда, где мы обязательно вляпаемся в неприятности… и крупные неприятности!.-, я имею право все знать.
– Зачем?
Тон, которым был задан вопрос, не возбуждал желания отвечать.
– Все равно ничего не изменишь.
Вот теперь Ниелах рассердилась по-настояшему. Ощущение собственной беспомощности, невозможность держать события под контролем… словно бередят открытую рану. Но свою кровь Ниелах проливать не собиралась, ее больше устраивала кровь собеседника,
– Ты так в этом уверен? – надменно спросила она, – Кроме тебя на корабле еще двое. Два против одного, считать умеешь?
– Поднимаешь бунт? Вперед.
Никакой реакции, даже сарказма, и того нет!
– Пока вы мне полезны, оба. Такое положение можно изменить очень быстро, – Боба Фетт указал на Ниелах; первое хоть какое-то внятное движение за весь разговор. – Решай.
Девчонка уже уяснила, что лучше не уточнять значение слова <полезный>. Боба Фетт прославился тем, что не раскрывал карт даже предполагаемым напарникам. И по-своему понимал многие вещи.
– Ты не оставляешь мне выбора, – услышала Ниелах собственный голос, спокойный и твердый, как и у собеседника; говорила сейчас ее неизвестная половинка. – Верно?.