Что-то мелькнуло за окном зеленой зарницей и погасло. Мы с Сузи не сказали друг другу ни слова. Зачем?
В комнату постучали. Вошла Розалия Соммерфилд с телеграфным бланком в руках.
— Вам телеграмма из Москвы, мистер Клайд.
— Прочтите, Сузи, у меня опять рябит в глазах. — Я протянул ей телеграмму, которая, как я понимал, ничего уже не могла изменить.
— «Есть возможность устроить встречу высшем уровне, — прочла Сузи, — Академия наук принципе поддерживает эксперимент тчк Вылетай Москву немедленно тчк визой порядок Вэл».
— Поздно! — прохрипел я, хватаясь за ручки кресла. Комната закружилась вокруг меня. Закружилась и растеклась черной тушью.
Очнулся я не скоро и тотчас же зажмурился от яркого света. Все кругом было белым-бело, как зимой в альпийской Швейцарии: белоснежная постель, выбеленные стены и потолок, белая пластмассовая крышка стола и белые шторы на широком, во всю стену, окне. Я прислушался: говорили рядом.
— Все еще спит?
— Не так громко, доктор.
— Он не услышит. Слишком слаб. Сон каменный.
— Считаете, что безнадежен?
— Лейкозы вообще трудно излечимы, а этот лейкоз особенный. Словно белые тигры в крови.
Голоса смолкли — видимо, обход больных продолжался.
А я сразу все понял.
Наши гости побывали у меня в крови, сменяя друг друга в миллионах трансформаций в секунду. Побывали случайно, никогда ранее не проникая в организмы встречавшихся им форм жизни. У них не было опыта. Мой пример единственный, и они не могли знать, что оставят след, несовместимый с человеческой жизнью. Я ничего не объясняю врачам, подшучиваю над своей болезнью, держусь бодрячком с навещающими меня друзьями — Вэл, получив телеграмму Сузи, тотчас же вылетел в Лондон — и ничего не говорю им о завещании, с которого начал этот рассказ…
И, пожалуй, я все-таки счастлив.
Ю. ПАПОРОВ
РОКЕ ЛОПЕС — СМЕРЧ СИНАЛОЫ
Приключенческая повесть
Глава I
ПОБЕГ И ВСТРЕЧА
Был обычный летний день, собирался дождь. Темные, низкие тучи цеплялись за башни здания тюрьмы. Было жарко, душно и темни.
Старший надзиратель, развалясь в кресле, которое стояло в плохо освещенном коридоре перед тяжелой решеткой, шептал себе под нос проклятия. Тюремщик любил подремать после обеда, но в тот день почему-то именно в обеденное время к ним принесло секретаря городского суда.
В конце невысокого прохода послышались шаги и показалась знакомая фигура секретаря. Надзиратель с подчеркнутой поспешностью звякнул ключами и распахнул перед чиновником решетку. В ответ тот буркнул что-то невнятное и скрылся за дверью караулки. «Дуются в кости, — пробормотал тюремщик, имея в виду солдат охраны. — Сейчас он им всыплет».
С этими словами старший надзиратель поудобнее устроился в кресле и тут же заснул. Во сне надзирателю явился все тот же секретарь суда, да еще схватил его за плечи и принялся трясти, требуя открыть решетку и выпустить его.
Полностью сознание к тюремщику вернулось, лишь когда судейский чиновник, уже будучи у двери караулки, произнес:
— Безобразие! Как только преступники с такими надзирателями не бегут из этой каталажки!
Зоркий глаз тюремщика вмиг отметил, что теперь па секретаре был костюм несколько иного покроя и темнее цветом. «Сомбреро и зонтик те же, а вот костюм. Входил он в светлом и в первый раз вышел в том же самом. А во второй… То есть как во второй?.. Карамба![4] Где тут сои, а где явь?..»
Старшин надзиратель не на шутку взволновался, и через минуту городская тюрьма огласилась частым, тревожным звоном медного колокола, который означал: «Всем арестантам немедленно занять места в своих камерах». (В тюрьме города Масатлана заключенные могли ходить по этажам и по внутреннему двору: там размещались разные мастерские, в которых они работали)
После поверки в двадцать первой камере, где отбывали различные сроки наказания четверо заключенных, одного из них не оказалось. Роке Лопес Сасуэта, осужденный на десять лет за кражу слитков серебра на руднике Гуадалупе-де-лос-Рейес, исчез.
Вместо положенного срока он пробыл в тюрьме четыре года и восемнадцать дней.
Между тем тот, кто так смело под видом секретаря городского сула оставил «казенный» дом, не теряя ни минуты, вышел из города на дорогу, ведущую к столице штата, городу Кулиакн.
[4] Карамба! (исп.) — Черт возьми!