Текст медленно протекал по экрану. Одни строки сменялись другими.
«Уйдем, как только пополним необходимый энергетический запас. Не скоро. Понадобится период, который вы исчисляете в часах, возможно, в нескольких сменах дня и ночи. Земля как жизненная база для нас не подходит. Ненужная атмосфера, солнечная радиация, неравномерный климат, наличие иной жизни…
На Земле никаких целей не ставим. В пути мы уже встречались с другими формами жизни, но не входили в контакт. Не можем проникать в структуру живых биологических организмов. Такое проникновение произошло впервые и случайно, когда поток движущихся энергетических связок прошел вблизи человеческого мозга. Мы смогли узнать, что этот биологический организм подобен полю. Иной по форме, стабильный и неизменчивый, он оказался близким по структуре множествам множеств мыслящих единиц. Вы называете их нейронами. Так возникла возможность коммуникации…
Задавайте вопросы только самые важные. Напряжение поли по вашему исчислению времени рассчитано на три тысячи секунд».
— Почти час, — сказала Сузи. — Можно мне?
— Начинай, — согласились мы.
Сузи спросила подчеркнуто громко, хотя, как выяснилось впоследствии, этого совсем не требовалось.
— Вы сказали: «не скоро», подразумевая несколько суток и даже часов — период, который мы склонны считать кратковременным. Я понимаю, что вы живете в иной ритмике времени. Как же долго по вашему исчислению продолжается ваша жизнь?
«Не однозначно для всех, — последовал ответ. — Одни стабильны, как ваши электрон или нейтрино, — это коллекторы и датчики информации, жизнедеятельность других ограничена микродолями секунды. Но и они не исчезают, а трансформируются. Таким образом, поле в сеансе связи — это непрерывно меняющийся энергоблок со скоростью миллионов трансформаций в секунду».
— Как вы сосуществуете с земным микромиром?
«Мы живем и движемся вне его пространственно-временных границ».
— Ваше поле вокруг нас, — вмешался Вэл. — А где же другие поля? Много ли их и каковы их функции?
«Много. По всей планете. Возникают и распадаются в непрерывном движении. Цель одна — познать окружающий вас макромир. Скорость передвижения ограничена — она, конечно, меньше первой космической, иначе мы бы удалились от Земли в космическое пространство. Скорость связи между полями много выше, почти приближается к скорости света».
Меня так и подмывало спросить что-нибудь, и наконец я не выдержал:
— А что вас больше всего удивляет в нашем мире?
«Ваш гигантизм и стабильность».
— Но мы совсем не стабильны, — запротестовала Сузи, — мы стареем и умираем. И постоянно меняемся.
«Мы не можем проследить изменений. То, что вы называете человеком, для нас — стабильная взаимосвязь отличных друг от друга миров: мир сложных биологических молекул и мир химических элементов, психический мир, сосредоточенны» в нервных клетках мозга, и мир бактерий и вирусов Самая непонятная форма разумной жизни».
Я снова взял слово.
— А могли бы вы уничтожить ее?
— С ума сошел! — толкнула меня локтем Сузи, но вопрос был уже задан.
«Зачем? — прочли мы бегущие по экрану строки. — Все в природе целесообразно — любая форма жизни и любая ее эволюция. Но, получив соответствующий импульс, мы могли бы вызвать распад любой материальной формы».
— Что вы подразумеваете под «соответствующим импульсом»?
«Хотя бы ваше желанно».
— А если бы оно касалось обмена знаниями? — снова вмешался Вэл.
«Мы знаем больше и меньше вас. Но если нет взаимопонимания, знак равенства невозможен».
— Я говорил, что контакт бесполезен! — воскликнул Вэл. — Чем обмениваться? Они нам — миллион трансформаций в секунду или опыт бесприборной связи со скоростью света, а мы им — устройство автомобильного конвейера или способ жарить яичницу! Так?
— Ты что, очумел? — зашипела Сузи. — Они же слышат!
— У них нет эмоций, девочка. Они не обидятся. Сами говорят, что знают и больше и меньше нашего, а знания одних не подходят другим. Мы не сможем ни усвоить их, пи переработать для нашей практики.
Но Сузи все еще цеплялась за «эффект Клайда».