Корабль совершал полный виток за полтора часа. Таким образом, световой день — и соответственно ночь — составляли всего-навсего 45 минут.
Режим в госпитале невесомости — как, кстати сказать, и на любом космическом корабле — соответствовал обычному земному ритму жизни. Исходной единицей его служили сутки, состоящие из 24 часов, поделенные на день и ночь.
Физиологи давно, еще со времен первых космических полетов, осуществленных во второй половине XX века, установили, что именно такой режим является наилучшим для человеческого организма, особенно в условиях длительного полета.
Зарика и Борца говорили в госпитале обо всем, но больше всего друг о друге.
— Я открыл тебя, как астроном открывает звезду, — сказал однажды Борца.
Счастливые, они сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели вниз.
Ночь, эфемерная сорокапятиминутная ночь, шла па убыль.
Они посмеялись, глядя, как проснувшийся в клетке попугай — вестник солнца — принялся смешно подпрыгивать, хватаясь клювом за прутья: бедняга никак не мог привыкнуть к невесомости.
— Зари…
— Что, милый?
— Ты обещала рассказать о полете «Альберта», — тихо напомнил Борца.
— Целью полета «Альберта» была звезда Алголь, — ровным голосом начала Зарика.
— Алголь, или иначе — Бета Персея, — кивнул Борца. — Слышал об этой звезде.
— Ты знаешь отчет «Альберта»?
— В общих чертах…
— Кроме машины синтеза да еще карантинной службы, для тебя ничего в мире не существует!
— Неправда, существует.
— Что же?
— Ты.
— Куда мне! — засмеялась Зарика. — Я ведь не машина, а только человек.
Некоторое время они молча смотрели на родную планету, окутанную предутренней мглой, которая быстро редела: через несколько минут спутник-клиника должен был пересечь плоскость терминатора, отделяющую день от ночи. Глубоко внизу, отдаленная от них сотнями километров, угадывалась ночная Атлантика.
Среди волн брызнула горстка ярких огней.
— Корабли? — спросила Зарика.
Борца покачал головой.
— Остров Энергии, — сказал он.
— Не помню такого.
— Не мудрено: когда ты улетала, его еще не было.
— Искусственный остров?
Борца кивнул.
— Его смонтировали недавно. Собрали с помощью белковых роботов, — сказал он. — У подножия острова, на дне Атлантики, — подводный город.