Таня ничего не видела и не слышала. По ее лицу катились слезы. Люди, проходившие мимо, видели ее вздрагивающие плечи, понимали, что женщину душат рыдания. Одни оглядывались, смотрели сочувственно, другие равнодушно. Пожилой мужчина в морской форме остановился возле нее, потоптался в нерешительности, потом сказал:
— У вас горе? Может, я смогу вам помочь?
Таня не обернулась, еще глубже втянула голову в худенькие плечи.
Укладова появилась в следственном отделе неожиданно — Митин только руками развел, увидев ее входящей в кабинет.
— Сил больше нет, надоело, — объяснила она. — И неудобно: здоровый человек, только место занимаю. У них же теснота. Я так главному врачу и сказала. И вот видите — выписали.
— Что ж, Галина Семеновна, я рад!
Она не удивилась, узнав, что Воронова задержали в тот же день, когда он совершил побег.
— А я и не сомневалась в этом. Бежать из-под стражи — это же безумие! Когда он закричал и в окно прыгнул, у меня сердце оборвалось. А потом подумала: куда он денется? Разве скроешься, если вы, Сергей Петрович, за это возьметесь!
Последнюю фразу она сказала с улыбкой, как шутливый комплимент. Митин с шутливым поклоном его принял. Воспользовавшись случаем, он показал ей чемодан, стоявший в углу.
— Ваш?
— Конечно! — Она кинулась к чемодану, подняла его. — К сожалению, пустой… А был полный. Так ничего из вещей и не нашли? И деньги, конечно…
— Увы!
— Я понимаю. Хорошо, что жива осталась. Посмотрите, почти никаких следов! — Она показала следователю пальто, повертываясь перед ним, как перед зеркалом. — Нянечки отмыли. А помните, какое было? Возьму у вас деньги и отблагодарю их.
Митин по телефону вызвал к себе Николая Андреевича. Владыкин вошел и почти заполнил собой крохотную комнатку. С благожелательным любопытством познакомился с Укладовой. Она рядом с ним выглядела миниатюрной.
— Вот какие приключения случаются у нас в Москве! Будет о чем рассказать в Магадане. Домой собираетесь? — спросил он.
— Боже сохрани от таких приключений! — улыбнулась она. — А что мне еще здесь делать? Путевка пропала, и знакомых никого, одни вы… И денег только на обратную дорогу.
— А на суд мы вас пригласим, если не возражаете. За наш счет, разумеется, все оплатим — и дорогу, и суточные. Суд, я думаю, недели через две состоится. Кстати, Сергей Петрович, позвони в отделение, чтобы гражданке выдали справку о похищении документов. Ведь вам нужен новый паспорт?
— Еще бы!
— По справке из милиции вам его выдадут в любом месте. Сегодня же лететь хотите? Если надо, поможем с билетом.
— Спасибо, я сама… Поеду поездом: лететь боюсь, — опять улыбнулась она.
— А часы и чемодан этот, Галина Семеновна, останутся пока у нас, будут фигурировать на суде как вещественные доказательства, — сказал Митнн. — Так что…
— Пожалуйста, пожалуйста, я понимаю.
— Вот ваши деньги, перевод из Магадана. — Он достал из небольшого сейфа пачку денег. — Двести рублей. Пересчитайте, пожалуйста. Расписку, я полагаю, не нужно? — спросил он у Владыкина.
— Почему? — возразил тот. — Нет уж, пожалуйста, напишите. Деньги — это дело такое…
Укладова присела к столу, послушно написала расписку. Деньги пересчитывать не стала, повертела пачку в руках, сунула в карман пальто и сказала с грустной улыбкой:
— Даже сумочки нету, положить некуда.
К удивлению Сергея Петровича, ему в этот же день пришлось расстаться с золотыми часами марки «Заря» — одним из самых серьезных вещественных доказательств. За ними пришла Зинаида Симукова. Оделась она, вероятно, намеренно скромно. И лицо было чистым: ни губной помады, ни «завлекалочек». Лишь облупившийся лак на ногтях обновила.
— Я вас не вызывал. Что ж, милости прошу, садитесь. Рассказать что-нибудь пришли?
— Поговорить надо. Я не знала, дело-то серьезным оказалось. Я думала, так, пустяки.
— Что ж мы здесь, по-вашему, пустяками занимаемся?