— Развяжите руки! — потребовал тот, кто был человеком Роке.
— Отделение! — скомандовал полковник.
— Отделение! — повторил лейтенант, и солдаты вскинули винтовки, беря на прицел стоявших у степы.
В толпе послышались стоны и крики. Полковник делал вид, что ничего не слышит, хотя сам добивался того, чтобы ужас заставил кого-либо из родственников потерять над собой контроль и заговорить.
— Развяжите руки! — еще настойчивее потребовал человек Роке.
— Отставить!
— Отставить! — вторил лейтенант.
— Развяжите им руки. Может, заговорят, — приказал полковник.
Солдаты опустили винтовки, и двое из них побежали к степе. Когда веревки были сняты с рук арестованных и солдаты стали возвращаться в строй отделения, па стене появился монах. Вслед за ним упало лассо.
— Скорее, мучачос! — крикнул монах и махнул рукой. Как только приговоренные ухватились за лассо, с той стороны с силой потянули, и они в один миг оказались на стене.
— Стреляйте, разини! Что стоите, болваны! — крикнул полковник и, пришпорив коня, поскакал к монастырским воротам.
За ним последовало несколько карателей. Ворота оказались открытыми. Полковник и его офицеры влетели во двор. Там их смиренно встретил настоятель:
— Неисповедимы пути господни! Мы дети его и совершаем деяния, угодные господу богу!
Как и прежде, не обращая никакого внимания на настоятеля, полковник приказал вбегавшим в монастырь солдатам:
— Обыскать! Всех выгнать во двор!
Из келий в патио монастыря покорно выходили послушники. Они столпились вокруг настоятеля:
— Кто из вас был на стене?
Монахи смиренно опустили головы.
— Кто перебросил лассо? — спросил полковник, растягивая слова, и было видно, как в нем закипала ярость. — Будете молчать, всех поставлю к стенке! — угрожал Сантос Мурильо.
Настоятель склонил голову еще ниже. Старец знал, что полковник, каким бы жестоким ни был, не посмеет исполнить свою угрозу, и все-таки ответил:
— Злодеев, применивших силу над нами, уже нет в нашей обители. Они оставили ее через подземный ход.
Монахи еле заметно зашевелились, и полковник тут же приказал:
— Выстроить всех в одну линию!
Сантос Мурильо спешился, выхватил из кобуры револьвер и стал осматривать монаха за монахом.
— Всем вытянуть вперед руки!
Множество рук с аккуратно остриженными ногтями и нежной кожей раскрылось перед полковником. Вдруг огрубелые руки привлекли его внимание.
— Обыскать! — крикнул полковник и навел револьвер на опустившего голову монаха.
Хотя оружия под сутаной у него не обнаружили, полковник осмотрел всех до последнего послушника и, указывая пальцем на самого худого и самого толстого из них, приказал:
— Вывести и всех троих расстрелять!
Оба монаха, толстый и тощий, тут же повалились в ноги полковнику, а тот, у кого были грубые руки, замешкался.