Распутин. Почему? Воспоминания дочери: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Выписывался снова Распутин. Он возлагал руки, делал пассы, и болезнь через несколько времени прекращалась. Эти махинации устраивались Вырубовой при содействии известного доктора тибетской медицины Бадмаева. Бывшего наследника систематически «подтравливали». В числе средств тибетской медицины у Бадмаева был порошок из молодых оленьих рогов, так называемых пантов, и корень женьшеня. Это очень сильно действующие средства, принятые в китайской медицине.

Бывший наследник был, как известно, очень предрасположен к кровотечениям. И вот, когда нужно было поднять влияние Распутина или вызвать в случае его удаления новое появление, Вырубова брала у Бадмаева эти порошки и это средство ухитрялась, подмешивая к питью или пище, давать Алексею. Болезнь открылась. Пока не возвращался Распутин, наследника «подтравливали». Доктора теряли голову, не зная, чему приписать обострение болезни. Не находили средств. Посылали за Распутиным. Порошки переставали давать, и через несколько времени болезненные явления исчезали. Так Распутин являлся в роли чудотворца. Жизнь и здоровье Распутина связывали с жизнью и здоровьем бывшего наследника. Получая анонимные письма и телеграфные сообщения о том, что его убьют, Распутин говорил Александре Федоровне:

— Когда я умру, на 40-й день по моей кончине наследник заболеет.

И пророчество действительно исполнилось. На 40-й день кончины Распутина наследник заболел. Очевидно, Вырубова решила и после смерти Распутина тем же способом держать в руках семью Николая Второго. Быть может, она пыталась хотя отчасти сыграть роль, которую играл покойный».

Правда здесь только в том, что доктор Бадмаев использовал порошки и притирания, характерные для восточной медицины. И, надо сказать, лечил ими многих, и небезуспешно. Именно поэтому доктора, не разделяющие методов Бадмаева, видели в нем врага и конкурента.

Можно себе только представить, какого врага и конкурента эти же доктора увидели в моем отце после того, как он справился с задачей, оказавшейся для них непосильной.

Кроме того, сошлюсь на Руднева: «Доктор тибетской медицины Бадмаев водил знакомство с Распутиным, но их личные отношения не выходили из рамок отдельных услуг со стороны Распутина по проведению очень немногочисленных ходатайств. Бадмаев, будучи бурятом, составил несколько брошюр о своем крае и по этому поводу имел несколько аудиенций у государя, но эти аудиенции не выходили из ряда обычных и отнюдь не носили интимного характера.

Хотя Бадмаев и был врачом министра внутренних дел Протопопова, однако царская семья относилась критически к способам его врачевания; Григорий Распутин тоже не был поклонником тибетских медицинских средств Бадмаева, а допросом дворцовой прислуги царской семьи было несомненно установлено, что Бадмаев в покоях царских детей в качестве врача никогда не появлялся».

Что же касается замечания относительно роли Анны Александровны Вырубовой, то не буду тратить силы, чтобы опровергать этот страшный наговор. Позже я расскажу о ней, и всякому непредвзятому человеку станет понятно, что она не могла сделать ничего, способного повредить мальчику, да и кому бы то ни было вообще.

Истории, подобной той, которую описал Ковалевский, во множестве сопровождали отца везде, где он имел неосторожность проявить свои способности целителя.

В противовес приведу свидетельство Симановича. Он сам, будучи человеком не совсем здоровым и имея тяжело больного сына, живо интересовался вопросами медицины и целительства, так что в этом ему верить можно: «С первой же встречи с царевичем он отнесся к больному мальчику с особенной предупредительностью. Он владел даром влиять на людей успокаивающим образом. Его спокойствие и уверенное обращение сильно влияли на людей. Его особенное искусство воздействовать на больных сразу поставило его в надлежащее положение у кровати страдающего мальчика.

Бедный ребенок страдал кровотечениями из носа, и врачи не в силах были ему помочь. Обильные потери крови обессиливали мальчика, и в этих случаях родителям всегда приходилось дрожать за его жизнь. Дни и ночи проходили в ужасном волнении. Маленький Алексей полюбил Распутина. Суггестивные способности Распутина оказывали свое действие. Однажды, когда опять наступило кровотечение из носа, Распутин вытащил из кармана ком древесной коры, разварил ее в кипятке и покрыл этой массой все лицо больного. Только глаза и рот остались открытыми. И произошло чудо: кровотечение прекратилось. Распутин рассказывал мне подробно об этом своем первом выступлении в царском дворце в качестве врача. Он не скрывал, что кора, которой он покрыл лицо царевича, была обыкновенной дубовой корой, имеющей качество останавливать кровотечение. Царская чета при этом случае же узнала, что существуют сибирские, китайские и тибетские травы, обладающие чудесными целебными свойствами. Распутин, между прочим, умел исцелять также без помощи трав. Болел кто-нибудь головой и лихорадкой — Распутин становился сзади больного, брал его голову в свои руки, нашептывал что-то никому непонятное и толкал больного со словом «Ступай».

Больной чувствовал себя выздоровевшим. Действие распутинского нашептывания я испытал на себе и должен признаться, что оно было ошеломляющим».

Ничего, подобного подтравливанию, не могло быть и еще по одной причине, для меня совершенно очевидной и бесспорной.

Я уже говорила, что отец потерял первенца, рассказывала я и о том, как тяжело переживал он эту потерю. Так вот, зная все это, нельзя себе представить, чтобы он пошел на такие страшные шаги. Даже за все сокровища мира. Тем более, что мог бы воздействовать на царственных особ другими средствами. Мог бы, но не делал этого. (И в дальнейшем я постараюсь показать это.) Он не за этим пришел. Он пришел помогать.

Подтравливателей надо было искать в среде тех, кто был виноват в покушении на наследника, о котором я уже писала. Но туда вряд ли кого-нибудь допустят…

Глава 13

Домашние хлопоты

После двух лет, проведенных вдали от дома, отец решил съездить в Покровское. К тому времени строительство «железки» — Транссибирской магистрали — закончилось, и он ехал домой «как барин».

В честь его приезда устроили праздник на всю ночь. Причин для радости было несколько. Во-первых, вернулся отец. Во-вторых, мама отлично управлялась со все расширяющимся хозяйством и могла похвастаться успехами перед мужем.

Пусть и не надолго, но вся семья снова была вместе.

Отец много времени проводил с нами. И за играми, и за разговорами, как мне теперь кажется, совсем взрослыми… Наверное, торопился рассказать нам, детям, о том, чего нам уже никто не расскажет.

Мне было тогда слишком мало лет, чтобы понимать все или хотя бы малую часть из рассказов отца. Очень жаль. Я хорошо помню только, как мы все вместе ходили в лес к «папиному дереву».

Об отце пишут, что он был несусветным лентяем, что его нельзя было и силой заставить работать. Не хочу в сотый раз доказывать, что это не так… В тот свой приезд он с каким-то даже азартом работал в поле, без конца чистил лошадь, что-то подправлял в доме. Как мне кажется сейчас, отец, как человек, безусловно, чуткий и, что бы о нем ни говорили, тонкий, то есть тонко чувствующий, таким образом пытался дать понять всем нам и матери в первую очередь: он очень любит нас и хотел бы быть рядом с нами, разделять наши заботы, жить нашей жизнью… Но он не мог остаться. Не в его воле это было.

И вот однажды ночью, вскоре после того, как мы улеглись спать, я услышала, как вскрикнула мама, словно от боли. Я подбежала к комнате (соседней с нашей), где они спали, постучала. Мама каким-то сдавленным голосом ответила, что все в порядке, и отослала меня спать.

Какой уж там сон! Я старательно прислушивалась, голоса мамы и отца звучали слишком тихо, и я не различила слов. Потом до меня донеслось что-то, похожее на всхлипы.

Кое-как промаявшись до утра, я бросилась к маме. Не терпелось узнать, что произошло ночью. Это не было простым детским любопытством. Надо сказать, что когда отец приехал, он сразу не сказал нам, что вернулся лишь на время. Откладывал почти до самого конца. В один из дней, когда отец искал что-то в сундуке, давно не открывавшемся и «сосланном» поэтому в чулан, я зачем-то позвала его. При этом крикнула:

— Потом найдешь, он никуда не денется!

Отец отозвался:

— Он-то — нет, я-то денусь.

Я так запомнила эту совершенно невинную фразу, потому что подумала — отец скоро умрет. Почему я так решила? Наверное, потому, что не могла себе представить, что он может опять оставить нас. А если может, то только потому что умрет. Когда же я в ту ночь услышала все, что услышала — горю моему не было предела…