Постсоветизм (лекция): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Есть закон адекватности: люди, которые приходят во власть, в различные учреждения, адекватны ситуации. Если вы хотите, чтобы гениальный человек руководил страной, сама социальная система должна быть сложена так, чтобы у его гения была возможность сработать. В результате революции 1917 года в первое время к власти пришел действительно гений. Ленин и Сталин — это выдающиеся фигуры, ХХ век — это век Ленина и Сталина. Это два самых гениальных политических и социальных деятеля в эту эпоху.

Такое историческое совпадение бывает очень редко. Та система, которая сложилась, исключает на 100% приход на вершины власти, в систему управления людей с выдающимся умом, с высокими моральными качествами и так далее — начисто исключает. Тут ничего не поделаете.

Про ответственность. Что такое народ? Употребляют это слово и думают, что эта масса, население — это и есть народ. Народ — это живой организм, он складывается веками и имеет определенный механизм, связывающий людей во единое целое.

Может быть, вам это не понравится, но я скажу: русское население как народ, как единое целое уже не существует. Он атомизирован. Масса людей организуется в народ благодаря социальной системе. Та социальная система, которая сложилась, исключает мобилизацию населения в единый народ.

Как вы объедините в единый народ человека, который каждую минуту тратит десять миллионов долларов, и людей, которые живут на тысячу рублей в месяц и того меньше? Грабителей и ограбленных, убийц и убиваемых — как вы их объедините?

Все эти призывы: мы должны объединиться, нам нужна национальная идея — это все праздное занятие, ничего путного из этого не получится.

Сергей Котельников: Александр Александрович, объект вашего исследования — это связка процессов: то, что вы называли гибридизацией, а также функционирование этого гибрида или монстра. Но вы намекнули, — и это, наверное, очевидно — что цикл гибридизации и дальнейшего функционирования по отношению к катастройке находился за пределами СССР. А скажем, цикл, начатый в 1917 году, находился на территории будущего СССР, как бы мы его сами и сделали. Но если теперь этот источник проектирования нового цикла, то задача исследователя, наверное, подняться на ранг выше и исследовать ту систему, откуда идет искусственный импульс. И вы вроде бы написали соответствующие тексты, в том числе и про "глобальный человейник". Почему для нас в этом докладе вы опустили уровень исследования? Почему вы рассказываете про нижележащую управляемую систему?

Зиновьев: Дело вот в чем. Незаметно для себя вы высказали массу понятий и утверждений. Чтобы все это расчленить, нужно еще три лекции.

То, что произошло и в 1917 году, и в дальнейшем — это не было простым результатом внутреннего развития России. Где возник марксизм? На Западе. Где проходили школу русские революционеры? На Западе. И вообще советская революция и возникновение советского строя были результатом эволюции всей западноевропейской цивилизации. Это был продукт западного общества. И в сохранении Советского Союза, и в индустриализации принимал участие весь западный мир. Инженеры, ученые. Разрывать внешние и внутренние факторы нельзя.

Другое дело, что почва оказалась очень благоприятной, и русский народ в то время находился в таком состоянии, что лучшего материала для коммунистического эксперимента — а это был эксперимент — не было.

Между прочим, когда Фердинанд Лассаль пояснял Бисмарку идеи коммунизма, Бисмарк сказал: “Идея хорошая, неплохо бы проверить на каком-нибудь народе, который не жалко, например, на русских”. Вот на русских и испытали, и эксперимент оказался в высшей степени удачным.

И переворот, который произошел в горбачевские и ельцинские годы, был результатом и внешних, и внутренних факторов — их разорвать нельзя. Нельзя отделить Холодную войну от того, что происходило в России. Не будь Запада, не было бы никакого диссидентского движения, не стали бы видеть рай на Западе и так далее. Этот переворот — это тоже результат, достигнутый в рамках современной западноевропейской цивилизации.

Ольга Лобач: Можно небольшое пояснение? У вас получается, что в ХХ веке у России было три войны: Первая мировая война, которую Россия проиграла, Вторая мировая, которую она выиграла, и третья мировая, которую она проиграла. Из того, что я поняла, получается, что только внутреннее предательство приводило к проигрышу или к выигрышу.

Зиновьев: Я же сказал вам, это целый комплекс факторов, их десятки. И в этом комплексе сыграл в том числе свою роль и такой фактор, как предательство. Не будь Горбачева, если бы он не появился, я думаю, переворот мог и не состояться. Но это не значит, что в нем дело. Это значит, что ситуация в целом, в комплексе была такая, что добавили это — и пошел процесс. Как иногда бывает так, что куда-то добавляют каплю, и начинается процесс.

Сработали десятки факторов. Я вам говорил: назревал кризис, происходило расслоение населения, складывались привилегированные богатые слои, утратила действенность идеология, со стороны Запада велась холодная война и не только, страну вынуждали тратить огромные силы на соревнование. И горячая война могла разразиться в любое время. Это комплекс факторов.

Ольга Лобач: Почему мы выиграли Вторую мировую войну?

Зиновьев: Мы выиграли не Вторую мировую войну. Мы не выигрывали Вторую мировую войну. Во Второй мировой войне одновременно проходило две войны. Одна была внутри самого Запада – это империалистическая война, которую описывал Ленин. И другая война, которая происходила одновременно, — это война всего западного мира против коммунистического Советского Союза. Они совместились. В этой войне Гитлер был орудием Запада. Западные страны специально подготовили гитлеровскую Германию для нападения на Советский Союз. Эти вещи сейчас бесспорны, это общеизвестно.

Наша страна выиграла Великую Отечественную войну.

Холодную войну против нас точно так же вел весь Запад. Начиная с 1917 года главной задачей всего западного мира было разрушение коммунистической тенденции. И они очень терпеливо делали свое дело. Планы составлялись на десятки лет вперед, они очень педантично их выполняли, эта работа продолжается и сейчас.

Холодная война переросла в "теплую" войну, и сейчас идет глобализация — это мировая война нового типа, она в моих работах описана довольно детально.

Пашутин: Александр Александрович, большое спасибо, конечно. Вопрос такой: вы известны как замечательный автор, философ, социолог, как систематик. Честно говоря, мне было несколько неожиданно, что в сегодняшней лекции, как, впрочем, и в других последних ваших работах, возникает крен в сторону заговорщицких мотивов, избыточного индивидуализма, переоценки роли неких авторов истории. Я не думаю, что вы в самом деле придерживаетесь мнения, что некие сознательные инстанции могут что-то сознательно изменить в жизни той или иной страны или в мире в целом. Естественно, это некоторый дополнительный фактор, но только фактор.

К сожалению, этот дополнительный мотив стал доминирующим, как мне кажется, в сегодняшней лекции, и я по этому поводу хотел бы задать следующий вопрос. Ведь сейчас гибриды, подобные современной России, — в ее оценке с вами согласен — сложились, как вы также говорите в своих статьях, в результате глобализации и информационных процессов и на Западе. На самом деле, весь Запад представляет собой одно невероятное гибридное образование. Эти процессы глобализации меняют все субъекты истории: и нации, и индивидуумов, и правительства. Я хотел бы понять, какую социальную организацию вы считаете в наибольшей степени соответствующей современным неожиданным процессам.

И маленькое дополнение: есть ли у России какие-то основания для возрождения? Причем не индивидуальные, а такие, что закрепляются в ресурсной базе, интеллектуальной базе, базе истории и так далее.

Зиновьев: Когда мне приписывают преувеличение роли заговорщичества — это абсолютно несправедливо. Это поразительно. У меня в книгах 90% текста, если не больше, посвящено анализу внутренних причин. О внешних причинах говорится в 5 или 10%. Эти 90% не замечают и говорят: “Зиновьев видит каких-то заговорщиков”.

Возьмите мою книжку “На пути к сверхобществу”. В целом огромном курсе лекций я объясняю, что дело не в каких-то там группах заговорщиков, вроде мирового правительства, о котором любят говорить. Я говорю о сверхобществе: произошел эволюционный переворот, и сложилось сверхобщество. И Советский Союз уже был сверхобществом. Западнистское сверхобщество, метрополией которого являются Соединенные Штаты, которые выросли над всем западным миром… — когда я писал книжку “Запад”, я насчитывал более ста миллионов человек (представьте себе сто миллионов заговорщиков); сейчас оно включает в себя более ста пятидесяти миллионов человек. Это огромная структура, которая распоряжается шестьюдесятью или семьюдесятью процентами мировых ресурсов.

Конечно, они как-то структурируются, есть люди, занимающие какие-то должности. Я первый начал исследовать то, как это общество функционирует. Фактически, это запретная тема. Так что ни о каких заговорщиках речи быть не может.

Пашутин: Именно поэтому я спросил о социальной организации, о том, какой вы ее видите.

Зиновьев: Вы сказали, что западная система тоже гибрид. Нет, она не гибрид. То, что мы здесь имеем, — это уникальное явление, такого в истории еще не было. Ведь это не просто гибрид, это гибрид советизма, феодализма и западнизма.

Западнизм — это сравнительно чистая социальная форма. Тут как с собаками. Есть дворняжки, а есть западные чистопородные собаки – доги, например. Западнизм не есть гибрид.

Я исследователь. Я изучаю не то, что должно быть, — это не научный подход. Изучается то, что есть, почему это есть и что будет. О том, что будет, я и пишу вам в своих книгах. Будущее уже родилось. Эмбрион будущего родился.