Стаки заверил Шевирона, что ФБР интересует единственный служебный телефон – тот, что установлен в доме Уайтекера.
– Теперь я верю рассказу Уайтекера о звонке Фудзивары, – кивнул Шевирон. – Только учтите, что он – молодой ученый, и к тому же параноик. Все это сильно подействовало на него. – Он окинул взглядом присутствующих. – Для нас главное – чтобы дело не страдало. Мы вовсе не хотим, чтобы наши служащие занимались этим расследованием в ущерб своим основным обязанностям. Овчинка выделки не стоит. Поэтому, если вы собираетесь продолжать расследование, мы должны знать, что происходит.
Ответ Стаки был образцом дипломатии:
– Мы понимаем вашу обеспокоенность, но поймите: служащий, подавший жалобу, вовсе не обязан участвовать в расследовании. Если вскрылось нарушение закона, мы обязаны его расследовать, независимо от того, будете вы сотрудничать с нами или нет. Мы по возможности постараемся держать вас в курсе, но всего раскрыть вам не сможем.
Собеседники перешли к обсуждению мер, которые следует предпринять в связи со звонком Фудзивары. Кевин Корр вручил Шевирону проект соглашения между АДМ и ФБР. В нем говорилось, что ФБР передаст компании три миллиона долларов на проведение операции по разоблачению Фудзивары. Если деньги по той или иной причине пропадут, АДМ обязуется возместить ФБР всю сумму в течение двенадцати часов. Шевирон заявил, что с проектом должны ознакомиться юристы компании, после чего будет дан ответ.
На этом встреча закончилась. Шевирон встал и обменялся с агентами рукопожатиями, улыбками и уверениями в нижайшем почтении. Позиция Шевирона была ясна: как бывший полицейский, он понимал, что закон есть закон. При всех расхождениях с ФБР по этому делу в целом он был свой парень.
Стаки проводил Шевирона до лифта и с улыбкой открыл перед ним стеклянную дверь. Войдя в кабину, Шевирон уехал вниз.
Шепард собрал записи, сделанные во время беседы. Стаки просил его сразу же, пока детали свежи в памяти, перенести их в «форму 302». Он знал, что в будущем кому-нибудь из них скорее всего придется давать показания о состоявшейся встрече.{67}
В тот же день Уайтекер, вернувшись из Северной Каролины, прошел прямо в кабинет и, взяв телефонную трубку, соединился с голосовой почтой компании, чтобы прослушать поступившие на его имя сообщения.
Одним из первых было сообщение от Джинджер с просьбой позвонить домой. Она звонила ему на работу лишь в экстренных случаях, и Уайтекер встревожился.
Что там еще случилось?
Он набрал номер домашнего телефона.
Едва Шевирон уселся за стол, в его кабинет влетел Уайтекер.
– Ты говорил мне, что они подключатся только к одной линии! – заорал он.
Объяснения Шевирону были не нужны. Было ясно, что речь идет о ФБР.
– Они и подключились только к одной.
– Неправда. Неправда! Я только что говорил с Джинджер. Ей позвонила какая-то Реджина из Континентальной телефонной компании и сказала, что обе наши линии прослушиваются. Мой домашний телефон прослушивается.{68}
Шевирон изумленно уставился на Уайтекера. Сущий бред. Телефонные компании не звонят своим клиентам с предупреждениями о том, что к их линии подключилось ФБР.
– Марк, этого не может быть. Я только что был у них и разговаривал именно об этом. Они заверили меня, что подключились только к служебной линии.
– Они врут! С какой стати эта Реджина стала бы звонить, будь это враньем?
Шевирон с трудом сдерживался. Он был по горло сыт фортелями Уайтекера. Все это, несомненно, такая же выдумка, как угрозы его дочери. Он вежливо намекнул, что не верит Уайтекеру.
– Тогда позвони моей жене – или, еще лучше, этой Реджине из телефонной компании. Они тебе скажут, был звонок или нет.
Шевирон холодно посмотрел на него:
– Хорошо, Марк, обязательно позвоню. – Он продолжал так же холодно в упор рассматривать Уайтекера. Тот, не сказав ни слова, повернулся и вышел.
Новость облетела руководство АДМ за час. Забеспокоились все. Шевирону велели пригласить Рейзинга и расспросить Уайтекера толком.
– Но этого не может быть! – кипятился Шевирон. – Я только что виделся с SAC спрингфилдского офиса ФБР, и он заверил, что они подсоединились только к одной линии, к служебной.
Шевирон стоял на своем, и это было неосмотрительно. Что бы он ни думал об Уайтекере, молодой ученый был выше его по положению в компании и возглавлял одно из самых важных подразделений АДМ. И вот ему, начальнику службы безопасности, приходится доказывать руководству, что их любимчик-вундеркинд – злостный выдумщик. А между тем это всего лишь слова Дона Стаки. Вернувшись в кабинет, Шевирон решил проверить историю со звонком. Он набрал номер домашнего телефона Уайтекера.
– Приветствую, это Марк Шевирон из АДМ. Ваш муж сообщил мне о полученном вами звонке. Я хотел бы уточнить, кто звонил.
– Это была оператор Континентальной телефонной компании. Она назвалась Реджиной.
– И что ей было нужно?