– Просто невероятная жадность! – воскликнул Д'Анжело. – У самого на счетах миллионы, а он затевает дело с этим типом ради нескольких тысяч.
– Да, тут он переплюнул самого себя, – покрутил головой Маккей.
При всей сложности этой транзакции она была настолько мелкой, что сомнений не оставалось: Уайтекер обманывал всех с начала и до конца. Его мошенничества породила вовсе не преступная корпоративная система, а жадность. Обыкновенная жадность, и ничего больше.
Весь день агенты и прокуроры вышучивали махинаторский талант Уайтекера. Но им стало не до шуток, когда Дон Маккей произнес вслух то, что начинали осознавать все:
– Да-а, когда вдруг отовсюду начинают вылезать такие сюрпризы, начинаешь думать, что раскрыть все, что Уайтекер успел натворить, не удастся никогда.
Глава 19
– Итак, давайте решать, – обратился Джон Дэниелс к коллегам-директорам.
Последнее заседание чрезвычайного комитета АДМ началось чуть позже двенадцати утра во вторник 8 октября. «Уильямс и Конноли» составила окончательный проект соглашения с правительством. И теперь директора собрались в офисе компании «Симпсон и Тэтчер», чтобы утвердить проект или отвергнуть его.{397}
Четыре директора АДМ, главный юридический советник и три адвоката фирмы «Симпсон и Тэтчер» слушали Обри Дэниела, зачитывавшего пункты соглашения. Остальные директора АДМ, в том числе Брайан Малруни и Рэй Голдберг, следили за происходящим по телефону, включенному на громкую связь. Около одной из стен зала стоял сервировочный столик с кофе и печеньями, к которым не притронулся почти никто.
Дэниел зачитывал текст соглашения минут двадцать. Сумма штрафа осталась прежней – сто миллионов долларов. Дуэйну Андреасу и Джиму Рэнделлу обеспечивался иммунитет, но оба они должны дать показания большому жюри о фиксировании цен. Когда Дэниел закончил, в зале на миг воцарилась тишина.
– Ну что ж, – раздался голос Малруни по громкой связи, – голосуем?
Член совета директоров Гленн Уэбб, возглавлявший одну из агропромышленных компаний, возразил, что нельзя принимать такое далеко идущее решение без обсуждения. Его смущала величина штрафа.
– Это непомерно много, – сказал он. – За такие деньги, я считаю, можно выторговать еще кое-какие уступки.
Несколько директоров согласно закивали. Дружба с Дуэйном Андреасом побуждала их стоять до последнего. Другие выжидательно посмотрели на Битти.
– Мы не в том положении, чтобы торговаться, – сказал он. – Это именно тот случай, когда приходится принимать нелегкое решение.
Росс Джонсон подался вперед.
– Мы должны исходить из интересов акционеров. Обвинительный акт обвалит цену акций. Надо идти на соглашение.
Обри Дэниел предположил, что ему, возможно, удастся договориться о том, чтобы величину штрафа снизили еще немного.
– Обри! – Джон Дэниелс стукнул кулаком по столу. – Больше никаких переговоров. Давайте остановимся на том, что есть.
И Обри Дэниел молча кивнул.
И все же споры длились еще не один час. Наконец Джон Дэниелс почувствовал, что его терпение на исходе.
– Придется стиснуть зубы и согласиться, – обратился он к Битти. – Это в интересах акционеров.
– Давайте голосовать, – сказал Малруни.
У находящегося в Гарварде Рэя Голдберга через несколько минут начиналась лекция, и он отозвался первым:
– Нужно наконец перейти Рубикон. Я голосую за соглашение.
Дэниелс посмотрел на Рода Брюса, бывшего сотрудника АДМ.
– Родди?
– Я «за», – отозвался тот спокойно.
Следующим был Брайан Малруни, который звонил из аэропорта, где ожидал посадки в самолет. Все понимали, что ему трудно выступить с осуждением Андреасов.
– Брайан? – спросил Дэниелс.