— Она ключи забыла.
— Ладно. Бери бумаги и пиши заявление со всеми подробностями. Потом сверим с фактами.
Парень открыл ящик стола, достал лист бумаги и начал писать.
Высокий кивнул напарнику на ящик. Мол, видел? Тот кивнул в знак согласия. В столе лежал диктофон, и оба его заметили.
Они дали дописать парню заявление, убрали его в папку. И сбили Дениса с ног.
Диктофон оказался в их руках. Минуты прослушивания оказалось достаточным.
— Я думаю, он нам больше не нужен, — сказал высокий.
Напарник достал из-за пояса короткую резиновую дубинку со свинцовым наконечником. Резкий точный удар в висок поставил точку в коротком расследовании.
В остекленевших глазах Дениса застыл страх.
Налеты ОМОНа на ночные клубы стали обыденным явлением. Клуб «Серебряная чаша» подвергался проверкам не очень часто. Здесь умели договариваться с милицией и избегать инцидентов. К тому же клуб посещали высокопоставленные чиновники, которые имели свои рычаги влияния на правоохранительные органы. Заведение держало марку, здесь лучший был в Москве стриптиз и самые красивые девушки. Ничего порочного за клубом не числилось, и его оставили в покое.
Сегодняшний ураган удивил всех. Посетителей, невзирая на лица, уложили на пол. Остальным велели оставаться на местах. Юля была не сцене и так на ней и осталась. Шмон продолжался недолго. В раздевалке девушек проверили все сумочки и личные вещи. В одной из сумочек нашли героин. Двенадцать пакетиков с зельем. Тут знали, чем грозит находка хозяйке сумочки. Там же лежал паспорт. Уже не отвертишься. Понятые, как всегда, рядом. Хозяин клуба отреагировал спокойно. Накрыли Воронину, а ее не жалко, работала последнюю неделю. Дальнейшая судьба девушки его не интересовала. Составили протокол, девушку заковали в наручники, накинули плащ на голое тело и увезли в ближайшее отделение милиции.
Три часа продержали в камере, потом вызвали на допрос. Юля держалась независимо. Она догадалась, чьих это рук дело, и была уверена, что Гена ее вытащит из передряги.
За столом сидел человек в штатском.
— Присаживайтесь, барышня.
Юля запахнула плащ и присела.
— Сто двадцать граммов героина — не шутки. Срок обеспечен.
— Бросьте дурака валять. Кто меня заказал? Признаний вы никаких не получите, адвокаты у меня грамотные, на дешевку меня не купите. Больше я вам ничего не скажу.
— А я и не требую. Берите бумагу и пишите все, что думаете. Вас подставили и так далее. Мне все равно, что вы напишете. Я провел дознание и ни к чему вас не принуждаю. Вас обвиняют, вы защищаетесь, все в порядке вещей.
Он подал ей ручку и кивнул на стопку бумаги, лежащей сбоку. На столе лежала короткая резиновая дубинка с тяжелым наконечником.
— Это так вы выбиваете признания?
Она взяла дубинку, попробовала ее на вес и отложила в сторону, после чего достала из стопки лист бумаги.
— Такой убить можно.
— Вы правы. Только это не милицейские методы. Сейчас демократия и признаний ни из кого не выбивают. Времена силовых воздействий позади.
Юля начеркала полстраницы текста с частицей «не».
— Ну вот и все. Теперь будем разбираться. Вам придется еще какое-то время посидеть здесь. Следователь решит, что делать дальше.
Девушку вывели.
Мужчина открыл портфель, достал платок и пластиковый конверт. Он взял дубинку платком, осторожно, словно та была сделана из хрусталя, и опустил ее в пакет.
Еще один час в холодной темной камере. Юля замерзла. Под плащом ничего не было, а он не спасал от холода.
Лязгнул затвор, и в камеру вошла женщина. Больше всего на свете Юля не хотела именно этой встречи. От всемогущей змеи очень трудно уйти. Много она слышала о жене своего спонсора, но не думала, что та ей займется лично. Где-то они перегнули палку.
— Я задам тебе несколько вопросов, голубушка. Ответишь честно, отпущу. Не ответишь, пеняй на себя.