— Ну, все уладилось, — сказала она. — Завтра в четыре часа я отведу к нему Гийома.
— Если только ваш муж даст свое согласие.
— Безусловно, мама, но он, конечно, согласен, не правда ли, Галеас?
— Во всяком случае, милая дочь моя, мальчик задаст вам хлопот.
— Кстати, где он? — спросила Поль. — По-моему, он где-то тут сопит?
При этих словах из-за лохани вылез Гийом; вид у него был особенно жалкий, он размазал по всей физиономии сопли, слюни и слезы
— Не пойду, — захныкал он, не глядя на мать. — Не пойду к учителю!
Всякий раз, видя сына, Поль не могла отделаться от чувства стыда; но сегодня на этом маленьком личике, искаженном гримасой, особенно отчетливо проступали черты отца, спокойно сидевшего в кресле. Этот полуоткрытый рот был точной копией его холодного и слюнявого рта. Поль сдержалась и произнесла почти мягко:
— Не поведу же я тебя к учителю силком. Значит, придется отдать тебя пансионером в лицей.
Баронесса пожала плечами:
— Вы же отлично знаете, что нашего несчастного малютку не будут держать в лицее.
— Тогда остается одно: устроить его в исправительное заведение.
Мать так часто повторяла свою угрозу, что Гийу в воображении довольно точно представлял этот страшный исправительный приют. Он задрожал всем телом и, рыдая, воскликнул: «Не надо, мама, не надо!», бросился к фрейлейн и спрятал свое лицо на ее мягкой груди.
— Да ты не верь ей, цыпленочек... Неужели же я позволю, как ты думаешь?
— Фрейлейн не уполномочена решать такие вопросы, и на этот раз я говорю совершенно серьезно, я уже все обдумала и узнала даже адрес, — добавила Поль с каким-то веселым возбуждением.
Но, пожалуй, больше всего напугало мальчика то, что его бабуся громко рассмеялась.
— Тогда почему же, милая, уж не прямо в мешок? Почему тогда не утопить его в реке, как котенка?
Обезумев от страха, Гийу тер лицо грязным носовым платком.
— Не надо в мешок, бабуся!
Мальчик был лишен чувства юмора и все принимал за чистую монету.
— Ну-ну, дурачок! — сказала баронесса, привлекая к себе внука.
Но тут же мягко оттолкнула его.
— Не знаешь, как к нему приступиться, настоящая мартышка! Уведите его, фрейлейн. Иди умойся...
Стуча зубами от страха, мальчик пролепетал:
— Я пойду к учителю, мама, я буду слушаться!
— Вот и хорошо. Видишь, какой ты умный мальчик.
Умывая Гийу из крана над лоханью, фрейлейн старалась успокоить его:
— Это они хотят напугать тебя, а ты им не верь, плюнь на них.
Галеас вдруг поднялся с кресла и, не глядя на присутствующих, произнес:
— Солнышко выглянуло. Пойдешь со мной на кладбище, малыш?