Подростки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А что вы сделаете на тридцать седьмой позиции? — прозвучал голос из директорского кабинета.

— Ослабление поля.

— При подходе для сцепки с тяжеловесным составом за сколько метров начнете сыпать на рельсы песок в такую погоду, как сегодня? — продолжали спрашивать из директорского кабинета.

За окном снег. Небольшой морозец.

Лучковский призадумался. Теперь надо было отвечать самому: в листке из учебника этого не было.

— Метров за сорок.

— Маловато.

— Пятьдесят.

— Так будет надежнее. А потом, при трогании с места с тяжелым составом?

— Тоже буду сыпать песок.

Евгений Константинович, слушая ответы Лучковского, успокоился, распрямил спину.

— Мы отключаем ваш класс, — это сказал уже директор.

Над телекамерой погас контрольный огонек.

Когда закончились занятия и группа вышла на перемену, ребята окружили Лучковского. Шмелев протянул ему листок учебника и коротко сказал:

— Ешь.

— Ты что, в натуре опсихел? — попробовал вознегодовать Лучковский.

— Ешь! — сказал Мысливец.

Костя Зерчанинов схватил Лучковского за шею и притянул его голову вплотную к листку бумаги.

— И не шурши.

Лучковский попытался вывернуться. Но еще несколько рук плотно легли ему на загривок.

— Упадешь и размажешься… — сказал Шмелев.

— Тося!.. — взмолился Лучковский.

Тося ничего ему не ответил. Лучковский начал жевать листок из учебника.

Эту машину Тося Вандышев знает до последнего разрядника сопротивления, до последнего болта, штепсельного разъема.

Машина стоит в депо. Ее очищают от пыли, заваривают трещины, проверяют надежность изоляции электрических цепей, смазывают, подкрашивают.

Тося Вандышев и его группа проходят на ней производственную практику. Тося занят пультом управления машиниста, это тема его дипломной работы. Он зачищает клеммы, которые перекрыла искра и кое-где подпалила.

В смотровой канаве горит свет. Там Федя Балин. Колесные пары, рессорное подвешивание — его дипломная работа. В берете, рукава халата подвязаны бинтом, чтобы плотно прилегали к запястьям и, когда поднимаешь руки, не текло под рукава дизельное топливо или керосин. В руках у Феди банка с дизельным топливом и квач из пакли. С Федей — Дима Дробиз, Виталий Ефимочкин и Мысливец. Старшим над ними поставлен Федя Балин. Дима Дробиз пижонит: на халате изоляционным желтым лаком нарисовал нелепые фигуры. Говорит: «Без прекрасного, ребята, я ржавею». А сам пока счищает ржавчину, смазывает электровоз снизу. В руках у него тоже квач из пакли. Дима Дробиз — комсорг группы. Избран единогласно на последнем групповом комсомольском собрании. Виталий Ефимочкин — провиантмейстер и хранитель финансов. С первого курса, все три года. Его отчеты о финансовом состоянии группы — подлинные поэмы, написанные высоким слогом. Виталий бережет копейку и пресекает любое мотовство. Даже теперь, на выпуске. Недавно Дробиз предлагал купить каждому по яркому модному галстуку к выпускному торжеству — в ГУМе у него договоренность с продавщицей. Ефимочкин пресек. Торжествовать будут в своей училищной форме. «Ему хоть кол на голове теши! — возмущался Дробиз. — Эксплуататор!» Мысливец — рядовой учащийся, но по призванию демагог. Когда горячится, у него пропадают согласные буквы. В борьбе за яркие галстуки (Мысливец был на стороне Дробиза) он чуть не потерял их все.

Сейчас Мысливец помогает Ефимочкину, держит большой гайковерт.

В отсеках локомотива работают Костя Зерчанинов и Лучковский. Костя сосредоточен, берет надвинут почти до переносицы, маленькие часы прикреплены к широкому ремню-напульснику. Надет ремень-напульсник поверх манжеты халата. Лучковский, тот притоптывает в такт мелодии, которую негромко напевает, и поглядывает по сторонам. Скоро полезет на крышу электровоза: на крыше можно пофилонить, незаметно вздремнуть, если захочется. Лучковский готов служить на электровозе, потому что это обеспечивает приличные деньги — гульдены, но электровоз он не любит. Занудство, никакой индивидуальной жизни, можно сказать, больничный режим. Нельзя кутнуть, повеселиться — на другой день могут не допустить на машину: по состоянию здоровья вы не готовы к рейсу. Мракобесие какое-то средневековое, только что на костре не жгут. Так считает Лучковский.

Тося работает не спеша. Под пальцами каждая клемма, каждый провод пульта управления машиниста. Прикосновения радуют, потому что ты все освежаешь до острого запаха свежей меди или латуни.