Все переглянулись и подняли стаканы. Вряд ли они когда-нибудь выглядели более серьезными и решительными. Им казалось, что осталось только пальцем пошевелить — и можно купаться в золоте. Как это просто! Но главное заключалось совсем в другом. Они нашли дело, которое их захватило целиком, и они не чувствовали себя бесполезными винтиками в огромной машине, а превратились в часть какого-то очень важного механизма. Им взбрело в голову перевернуть мир и стать легендой.
К вечеру все разбрелись по домам.
Эдуард Чайка чувствовал себя возбужденным. Нина встретила его без особого удовольствия. Она привыкла обедать с сыном вдвоем, не дожидаясь мужа.
— Послушай, Нинок, вот что я тебе скажу. Я понимаю, что ты меня никогда не любила. Но у нас сын и мы должны позаботиться о нем. Наши пути связаны в одну ниточку.
Нина бросила ложку в тарелку с супом.
— Не смеши людей, Эдик. Это ты-то заботливый папаша? Все заработанные копейки оставляешь на бегах.
— Теперь все будет хорошо. Забудь о бегах. В ближайшее время мы будем сказочно богаты. Или пан или пропал!
— Открыли казино с рулеткой?
— Есть грандиозная идея. Можешь быть спокойна, заводилой выступает твой бывший хахаль Максимка Ветров. Твой эталон мужчины.
— Оставь его в покое. У тебя уже сыну семь лет.
— Ладно, не заводись. Но я тебе докажу, что и на меня можно положиться. Посмотрим, как ты тогда запоешь. Будет и на нашей улице праздник.
— Ты так каждый раз говоришь, когда последний рубль на лошадь ставишь. Три рубля выиграл, получку проиграл, вот и весь праздник.
— Здесь игра беспроигрышная. Для меня, во всяком случае. Я знаю, как себя подстраховать.
Чайка взял из сумки жены ручку, достал из секретера лист бумаги и сел за стол. Писал он долго, обдумывая каждое слово, и ему казалось, что он все делает правильно. Главное — заявить о себе, предупредить, но в то же время ничего не сказать. Так он себе представлял путь к спасению. Завершив работу, он отправился на почту. Купив конверт, Чайка вложил в него письмо и надписал: "Москва, ул. Петровка, дом 38. Начальнику уголовного розыска". Обратный адрес он писать не стал.
Роман Сироткин
Ветров встретил его в коридоре института. Максим ходил на консультации по госэкзаменам, а Роман сдавал зачет. Ветров надеялся, что Сироткин клюнет. Смелый парень, выступал в авторалли, молчаливый, крепкий, надежный. Мужику уже тридцатник стукнул, а он все еще мелочь по магазинам развозит. Квартира жены, дача жены и зарплата у супруги в два раза больше. Человек с ущемленным мужским самолюбием.
Они пожали друг другу руки, и Ветров предложил прогуляться по скверику. Устроившись на лавочке в тенечке, Максим пошел в атаку.
— А скажи-ка мне, друг мой Ромка. Слабо тебе стянуть мешок с деньгами?
— Я размен вожу, Макс. Мешок гривенников?
— Ну а если там лежали бы сотенные бумажки?
— Слабо. Вычислят. Помнишь, как Егоров пинцетом четвертаки из пачек доставал? Виртуоз. Сунет в прессованную пачку узконосый пинцет, накрутит, дерг — и две бумажки намотаны. Чисто работал. Сам себя завалил, придурок! Джинсы по двести рублей у фарцовщиков скупал, девок по кабакам водил.
— Речь не о четвертаках идет. Тысяч по семьсот на брата выйдет, а то и по миллиону.
Сироткин взглянул на приятеля и прищурился.
— И много вас таких умников?
— Четверо. Ты пятый. Нужен хороший шофер. Твоя роль — крути баранку.
— А штурманом кто будет?
— Я тебя устрою?
— С тобой дело иметь можно.
— Согласен?
— Если убедишь. В такую игру перед смертью играть можно, а не когда у тебя семья на шее.