Ключ торчал в дверце. Трифонов открыл ее и осмотрел стоявшие в ряд семь ружей. Внизу лежали коробки с патронами.
— Красотища. Англия, Голландия, Франция, Германия, — восхищался Трифонов. — Завидую черной завистью. Каждая из этих игрушек стоит больше моей годовой зарплаты.
— Вы охотник, Александр Иваныч?
— Ногу-то мне кабан порвал. Рана не боевая, как думают некоторые. Но почему он держит шкаф открытым? Как там у Чехова... Если на стене висит ружье, значит, в третьем акте оно должно выстрелить.
— То на сцене.
— А мне все время кажется, что я наблюдаю за каким-то действием, оторванным от жизни.
— Почему?
— Фальшиво сыграно. Нам бы режиссера найти.
Трифонов повернулся и вышел из кабинета. Капитан указал на дверь справа.
— Вот ее комната.
Шелковые обои, кровать с балдахином, картины в тяжелых рамах, пушистый ковер, секретер, кресла, пуфик, и все в розовых тонах. Рядом с кроватью стояла инвалидная коляска, а у высокого окна, где также находилась дверь, выходящая на солярий, лежал огромный черный пес. Мутные глаза застыли, а синий язык вывалился из пасти и уперся в железный намордник. Лохматая шея была стянута жестким ошейником, который цепью приковали к радиатору батареи. Передние и задние лапы связывала капроновая веревка с палец толщиной. Рядом на ковре валялась ампула и одноразовый шприц.
— Что скажешь, Семен? — тихо спросил Трифонов.
— На ампуле имеются отпечатки. Сдадим в лабораторию, а потом подумаем. Собаку отравили.
— Ну не хозяйка же.
— Следов полно. Разберемся.
Дверь отворилась, и в комнату заглянул участковый.
— Разрешите?
— Заходи, лейтенант.
Трифонов осматривал содержимое шкатулки, забитой золотыми безделушками с яркими камушками. Людей провели в одну из комнат первого этажа.
— Можно начинать дознание, Наташа ждет указаний.
— Наташа?
— Лейтенант Рогова. Дознаватель.
— А тебя как зовут?
— Дроздов. Лейтенант Дроздов. Сергей.
— Ты местный?
— Так точно. Родился в Усть-Луге.
— Жильцов дома знаешь?
— В доме был один раз. Три месяца назад. Тогда и знакомился. Я ведь только второй год на этом участке. До меня дядя Гриша работал. Майор Санько. Он на пенсии. Тоже местный. Вот он каждую собаку знал.
Лейтенант взглянул на мертвое животное и замолк.
— Ну а ты что знаешь?