— Но зачем вообще уезжать в Москву?
— Она хотела жить рядом с подружкой. Лариса Николаевна не совсем здорова, а подруге сюда тяжело ездить. Она работает и не может часто мотаться туда-сюда.
— А как зовут ее подругу?
— Этого я не знаю. Она упоминалась вскользь. Лариса Николаевна не очень-то разговорчивая женщина.
— А где вы ей передавали деньги?
— У нотариуса. Он заверил документы, поставил печать, и мой муж передал Ларисе деньги.
— Вы мне не подскажете адрес нотариальной конторы?
— Недалеко от Курского вокзала на улице Чкалова. Номер дома я не помню, но там висит мемориальная доска Давиду Ойстраху. Серое здание. Заходите в арку, и тут же направо. Полуподвальное помещение. Там есть табличка.
— Вы можете показать мне купчую с печатью?
— Конечно, — женщина улыбнулась. — Странно. При чем здесь нотариус. Мы живем здесь второй год, и все нормально. Вы перегибаете палку со своим следствием.
Я даже не понял, о чем она говорит. Будто меня поймали за руку, когда я залез в чужой карман. Однако хозяйка мило улыбнулась, и я немного успокоился. Она взяла с комода шкатулку, поставила ее на стол и открыла. В красивой резной коробке хранились все документы, которыми может обзавестись человек за долгую жизнь в бюрократическом государстве. Мы нашли, что искали.
— Я вижу, вы предусмотрительны, у вас есть ксерокопии. Могу я попросить одну из них, если вам не очень жалко.
— Ну если это для дела, то берите. Мой муж человек предусмотрительный.
Я взял копию купчей и убрал в карман.
— И еще один вопрос. Вы помните, как выглядел нотариус?
— Конечно. Очень милый и обходительный молодой человек. А самое потрясающее, что один глаз у него голубой, а другой карий. Я смотрела на него и не могла понять, какой цвет ему больше подошел бы, если они стали бы одинаковыми. Нет. Оба хороши.
Я встал и поблагодарил хозяйку за помощь.
— Скажите, а есть надежда, что ее найдут? — задала вопрос женщина.
— Кого? — удивился я
— Ларису Николаевну.
— А разве она пропала?
— Так вы не из милиции?
Тут я быстро сообразил, в чем дело, и попытался выкрутиться:
— Нет, я из прокуратуры. Мы занимаемся квартирными аферами, а не розыском. У вас уже была милиция?
— Да, полгода назад. Кто-то уже разыскивал Ларису Николаевну. Она пропала. Кажется, мы были последними, кто ее видел. Подождите секунду.
Женщина ушла в другую комнату и через минуту вернулась с фотографией.
— Вот, возьмите. Это ее фотография. Она висела в рамочке на стене, и когда Лариса уехала, то забыла ее забрать. Я фотографию спрятала, а когда приехала милиция, то не смогла ее найти. Только потом на нее наткнулась. Кажется, ее разыскивала страховая компания, но точно сказать не могу.
— Спасибо. Она ушла от вас с большими деньгами, и после этого ее никто не видел. Похоже, тут все ясно.
— Не совсем так. От нотариуса мы приехали на дачу все вместе. Лариса отдала нам ключи и показала, какой ключ от какого замка. Погреб, сарай, баня, тут их уйма. Потом мы пообедали, и мой сын проводил ее до станции. Мы понимали, что она везет большие деньги. Но кто об этом мог знать?
У меня возникли новые вопросы, однако в глазах хозяйки появились искорки недоверия. Очевидно, она догадалась, что прокуратура не занимается жилищными аферами, но мой представительный вид все еще действовал на нее благотворно. Не имело смысла испытывать судьбу, и, попрощавшись, я ушел.