— Алло? Танюш, это я. Мне нужна твоя помощь.
«Я только посмотрю. Просто узнаю, что там происходит».
Мотор старенькой «девятки» завывал, и что-то противно позвякивало. Настя сидела с Танюшкой на заднем сидении, глядя на проплывающие вдоль обочины ели, и молчала. Дорога была пустая, и Вовка ехал быстро. Он курил, стряхивая пепел в открытое окно.
Настя рассказала подруге все. По крайней мере, все, что знала сама. Рассказала про странное поведение знахарки, про свой домашний арест, про сводящее с ума беспокойство. И Танюшка сдалась. Теперь они сидели рядышком в машине, везущей их прямо в пекло, напряженные и испуганные.
— И все-таки — зря, — не выдержала Танюшка. — Плохая мысль.
— Я только посмотрю. Вы вообще можете не ходить.
— Все пойдем, — сказал Вовка. — Тут и говорит не о чем.
Позади раздался вой сирены. Вначале он едва пробивался сквозь завывание ветра, но очень быстро стал громче, с каждой секундой набирая силу. Девушки, словно по команде, обернулись.
— Скорая, — сообщил Вовка и выбросил окурок. — Торопятся.
Он сбавил скорость и прижался к обочине.
Вой сирены вырос до истошного рева, и в заднем окне возник силуэт машины с мигающими синими и красными огнями. Она неслась на всех парах, держась середины шоссе. В считанные секунды «Скорая» догнала «девятку» и промелькнула мимо, ударив по машине тугой струей воздуха.
— Сто тридцать, не меньше.
— Интересно, куда они так несутся? — спросила Танюшка.
Ей никто не ответил.
Через десять минут они свернули с шоссе на проселок. В пыли виднелись ясные следы протекторов, смазанные в начале и более четкие дальше.
— Газель, — сказал Вовка. — Может, та скорая. Брутальный водила — тормоза не бережет.
«Девятка» медленно поползла по дороге, с обеих сторон зажатой глубокими кюветами. Высокая трава волнами струилась по земле, следуя порывам ветра. Дальше, метрах в десяти, черной стеной возвышался лес: неподвижный, мрачный и безрадостный, как сам этот день. Между деревьями клубилась тьма, такая же полная, как в безлунную ночь, словно та не ушла совсем, а лишь притаилась, спустившись вниз, обретя там свое дневное жилище.
Все это не ускользнуло от внимания Насти, заставив ее нервничать еще больше. Она почти раскаялась в том, что ввязалась в эту авантюру и потащила за собой других.
— Далеко еще? — спросил Вовка.
— Нет. За поворотом должна быть дорога.
— Хорошо.
— Мрачно здесь, — сказала Танюшка. — Аж жуть берет. Брр!
«Не то слово», — подумала Настя, но вслух ничего не сказала.
Машина повернула за выступающий, словно мыс, участок леса и стала карабкаться на небольшой холм. На вершине холма темнела просека, наполовину скрытая деревьями. Там дорога поворачивала вправо и уходила к Титовке.
— На горке будет развилка, — сказала Настя, внимательно глядя вперед. — Там еще цепь натянута — на машине не проехать.
— Сейчас поглядим, — отозвался Вовка.
«Девятка» одолела подъем, проползла еще пару метров и остановилась.
— Опа! — сказала Танюшка.
— Похоже, приехали.
Цепь, которая должна была преграждать дорогу, валялась в пыли, а поперек просеки лежала огромная сосна.