Радужная Нить: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ладно, — я с неохотой выполз из расслабляющих объятий горячей воды и позволил облачить себя в одежды, приличествующие посланнику двора. Верхний слой выбрал алый, церемониальный. Будем считать, ханец поймёт, что перед ним — уполномоченное лицо при исполнении. Старик помог мне высушить волосы и расчесал их, так что в зеркале, извлечённом из тюков с вещами, я предстал уже вполне приятным с виду молодым человеком. Недоброжелатель сказал бы, что не слишком высоким и крепким, но разве это привлекает благородных дам? Кстати, понятия не имею, каковы предпочтения ханьских женщин. Но всё же лишний миг перед зеркалом не повредит.

— Кай-доно, вы, случайно, не на свидание собираетесь? — подначил меня слуга. Я встрепенулся.

— Конечно-конечно! На свидание с судь-бой! — пропел я и, швырнув Дзиро влажное полотенце, сам распахнул фусумы[8] и вышел на улицу. Сад при купальне встретил меня ослепительным солнцем на ожерелье капелек недавнего дождя, усеявших распускающуюся листву. Вдалеке, через обрывки туч, уплывающих за рощицу османтуса — должно быть, завезённого с родины предками загадочного ханьца — просвечивала радуга. Жизнь стремительно улучшалась, и настроение — вместе с ней. Посмотрим, как выглядят заморские красавицы!

О боги, я понял! Я хочу жить в Кёо! Да что я забыл в нашей серенькой Оваре? Решено. Достигну ранга седьмого, поскольку больший с моими способностями не светит, да и лень стараться. Выберу девицу из хорошей семьи — и на покой, сюда.

Какие улочки! Переодеться бы да погулять пешком, а не высовываться то и дело из повозки. Окраина, но дома принадлежат зажиточным подданным. И все чистенькие, ухоженные; блестят после недавнего дождя скаты крыш, а на шпилях — вылитые из различного металла фигурки. Если судить по этому кварталу, так в стране порядок и процветание! Наверно, жители — добрые, весёлые и искренние люди. Ограды не скрывают за собой внутренние дворики и дома: глухих заборов наподобие того, что защищал жилище ханьца, встретилось всего два или три. Садики ухоженные, пестрят крокусами. Сразу видно, что у населения хватает времени не только на труды да службу императору.

А чем не служба? Если бы Сын Пламени проехал здесь верхом, порадовался бы его взор. И тело. Мостовая выложена плоскими брусками, даже после дождя не скользко. Ровнёхонько, повозку не бросает из стороны в сторону, несмотря на то, что город находится в предгорьях, и улицы забирают то вверх, то вниз. Да и вода в лужи не скапливается, стекает в канавы, а из них — в реку, которую мне посчастливилось несколько раз увидеть издалека. Блеснёт и скроется. А выше в горах, в полудне пути на юг — озеро Ти. Прекрасное, будто синий алмаз, но, увы, такое привычное моему взгляду. На нём стоит Зимняя Резиденция, в которой с некоторых пор я провожу по полгода драгоценной жизни… Так что, Кай, пора воспользоваться случаем и наверстать упущенное! Погулять вечерком по набережной, поглазеть на воспеваемые всеми красоты Южной Столицы.

Впрочем, ехали мы недолго. Гостиница находилась неподалеку от пересечения квартала Поздних Хризантем с кварталом Синих Ворот. Тех самых, что впустили нас в город, то есть восточных. Здесь их четыре, а не пять, как у нас, и они тоже разделены по цветам и направлениям.[9] На арку я насмотрелся вдоволь и вчера, и прежде. С дороги она казалась невероятно высокой. И резная вся. Древесина, конечно, обычного цвета, но ленты, украшающие длинные и тонкие шесты рядом со створками, синие — их заменяли совсем недавно, на Дзю Поминовения. Святилище Покровителя Дорог,[10] прильнувшее к городской стене, тоже одето в лазурь.

— Господин!

— А?

— Прибыли, говорю. То чуть из повозки не выпрыгиваете, как неблаговоспитанная девица, которую к милому везут. А то сидите, задумавшись, и не слышите.

Ещё бы. По пути в Зимнюю Резиденцию и носа не высунуть, при отце-то! Даром, что сам давно уже не придворный: порядки соблюдает почище Верховного Судьи. Порядки и приличия, будь они неладны!

Пока брат не занял высокое положение в обществе, а я не сменил его в прежней должности, мы безвылазно торчали в Центральной Столице Оваре. С тех самых пор, как мой знаменитый дед оставил двор, и отец покорно последовал за тестем. О более ранних временах у меня сохранились смутные воспоминания. Не удивительно, что сначала я обрадовался — дескать, мир повидаю. Да только из Озёрного Дворца мне и выхода нет, пока длится Тёмная Половина года, а с наступлением Светлой — опять в повозку, и на север, в Овару. Что в щёлочку да дырочку сумею рассмотреть, то и моё.

И как тут не тешить любопытство, когда есть хотя бы малые возможности его удовлетворить? Нет уж, сейчас обойдёмся без замшелых правил! И не Дзиро мне указывать.

Я пропустил его упрёк мимо ушей, поправил одежду и вышел наружу. Волы остановились у самых ворот двадцать пятого дома, и слуга уже вовсю гремел дверным кольцом. Ту-ка, ту-ка. Ну-ка, ну-ка…

Стучаться — удел прислуги, ибо занятие это зачастую долгое и крайне утомительное. Стучать, бренчать, колотить в ворота ногами… Ничего этого не понадобилось. Ворота отворились очень быстро и… сами.

Нет, с ума я не сошел! Что было, о том и говорю. Удивился я… и немного рассердился. В приличных домах принято встречать гостей более… по-человечески! То есть, посредством живых «человеков», из уважения. Впрочем, устои Хань — дело тёмное. Говорят, у их просветлённых и повозки по небу летали, так что живые ворота — обычное, должно быть, явление.

'Как вы к нам, так и мы к вам', - решил я и без полагающегося 'простите за вторжение', чего всё равно никто бы не услышал, прошествовал сквозь ворота, самодеятельно проявившие гостеприимность.

Которые в тот же миг захлопнулись, прямо перед носом у Дзиро.

— Кай-доно, как вы там?! — тотчас же послышался всполошённый крик со стороны улицы. Хороший он слуга, только суетится слишком. Будто я дитя малое и неразумное.

— Живой. — Я не стал добавлять «пока». — Оставайся на месте, и обязательно меня дождись!

— Ещё бы, господин, не сомневайтесь! Только… может, мне всё же… это… через заборчик-то перелезть?

Ну уж нет. Кости скрипят, а туда же!

— Не вздумай! Я сам. Жди меня у повозки.

Я постарался подпустить в голос немножко льда, как у отца, когда он мною недоволен.

— Ну, как знаете…

Оборвав пререкания, грозившие затянуться до вечера, я ещё раз наскоро огляделся, поправил края алого сокутая,[11] одёрнул рукава и медленно и чинно двинулся по усыпанной мелким гравием дорожке. К дому, скрытому небольшой рощицей.

Последняя выглядела до странности неухоженной. Если бы не тропинка, казавшаяся единственным напоминанием о том, что я зашёл сюда с улицы и нахожусь в частном владении, я мог бы решить, что боги перенесли меня в тропический лес на одном из южных островов. Если верить рассказам мореплавателей, он именно таков — лес, нетронутый человеком. Единственное, чего не наблюдалось, это следов крупных животных. А птицы и бабочки так и порхали, причем последние — прямо перед лицом, будто предупреждая о чём-то. Говорят, белые бабочки — души умерших, а цветные — живых: тех, кто сейчас спит, и чьи тела они временно покинули в поисках сладкого нектара грёз. Выдумка, конечно! Хотя и красивая. Интересно, откуда их столько до месяца Древа?

Путь оказался долгим. Разве флюгер виднелся не у самого забора? А здесь такой обширный сад, настоящий лес! Или тропинка петляет? Интересно, почему этот юноша Сано… нет, Кано… почему он даже не упомянул о деревьях? Я оглянулся назад. Мне почудилось, или среди буйной растительности совсем близко мелькнула арка ворот? Нет, назад не поверну, и не предлагайте!

Я прибавил шагу.

Шелест, словно недовольный вздох, прокатился среди листвы. Деревья расступились, и я оказался на небольшой площадке перед домом, с парочкой обомшелых валунов на «опушке леса», по обеим сторонам от тропинки. Если это сад камней, то какой-то неправильный. Впрочем, чего ждать от ханьца? Удивляться не приходится.

[8] Фусума (множ. число — фусумы) — сдвигающиеся двери-перегородки в домах, разделяющие жилище на отдельные помещения. Внутри рамы могут быть заполнены картоном или плотной бумагой, но встречаются и полностью бамбуковые фусумы.

[9] В столицах и крупных городах въездные ворота расположены по четырём сторонам света. Северному направлению соответствует стихия Земли и жёлтый цвет (золото), южному — Огонь и алый, восточному — Вода и синий/чёрный, западному — Воздух и белый (серебро). Пятые Врата Овары не имеют отношения к Великим Силам. Они построены в центре города и ведут к дворцовой площади, подробнее о них — по тексту. В упразднённой столице Тоси мы можем увидеть пять городских врат, по пяти направлениям. Это связано с более древней и сложной школой магического деления, поскольку волшебство пронизывало жизнь всех людей того времени. Её остатки сохранились в календаре и названиях кланов.

[10] Такого рода святилища и маленькие алтари принято строить возле каждого значимого перекрёстка, не говоря уже о въездах в города. В подобном месте считается правильным и вежливым сделать маленькое подношение рисом, саке и мелкими монетами и попросить божество о благополучном исходе путешествия, а также возблагодарить за оный. Подношению рисом особенно радуются птицы и мыши, которых близ святилищ Покровителя Дорог обитает великое множество; отгонять их не принято. Если вашим даром сразу же заинтересовалось какое-то животное — это благоприятный знак. За состоянием святилищ испокон веков присматривает клан Древа.

[11] Сокутай — длинное, до земли, парадное облачение с широкими рукавами, состоящее из множества отдельных одежд. Подробное описание и примечания приведены в тринадцатой главе. "Алый сокутай" свидетельствует о том, что человек выполняет приказ самого Сына Пламени. При этом алым может быть только самое верхнее платье. Все остальные имеют цвета и узоры согласно рангам, а верхние штаны-хакама всегда белые (но почти не видны из-под длинных одежд), поэтому красный цвет всё равно преобладает.