Детектив перед сном : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— На шпагах? — спокойно парировала та. — Боюсь, виконт, ничего не выйдет. Насколько я понимаю, в ближайшее время вашим единственным оружием будут цепи.

Обермейстер Шмидхен пришел полицейскому на помощь и они усадили виконта на место.

— Но я не вижу здесь ничего обидного, — недоуменно сказал Баллер. — Моя жена мне тоже иногда говорит пуссельхен.[5]

Стенографистка едва удержалась, чтобы не прыснуть, Афродита усмехнулась и сказала:

— Мне кажется, я понимаю вашу жену, инспектор. Но вернемся к баронессе. Она умудрилась за какие-то десять лет спустить все состояние барона. Впрочем, это не удивительно при ее размахе. После войны наступило полное банкротство, и барон стал больше не нужен.

— Он умер в 1946 году, несчастный случай, — сообщил инспектор. — Я натолкнулся случайно на это дело в одном отчете. Трагическая история: барон выпал из окна.

— Вот как, — усомнилась Афродита. — Несчастный случай. Впрочем, тогда трудно было провести обстоятельное расследование. И, конечно, решающее значение возымели показания немногих свидетелей. В том числе экономки Хаферман, не так ли?

— Точно, — подтвердил Баллер. — Вы прямо ясновидица.

— О, инспектор, это же просто как дважды два. В высшей степени вероятно, что барона, ставшего балластом, попросту убрали. Баронесса всегда обожала аристократов, но не нищих. Но меня бы очень удивило, если бы Арманда Хаферман оказалась не единственным свидетелем того якобы несчастного случая.

— Опять точно, — сказал Баллер.

— Чушь, — процедила Арманда Хаферман, — у этой девки разыгралась фантазия, ничего больше. На самом деле все было не так. Барон стал таким склеротиком, что не отличал выходной двери от балконной. А за одной балконной дверью не было балкона. Разрушен во время войны, понятно вам? Возмутительно, что тут приходится выслушивать порядочной женщине.

— Я тоже так считаю. Нам следует придерживаться фактов, — сказал инспектор. — А фактом является в данном случае официально установленный и протоколом подтвержденный несчастный случай.

— Как вам будет угодно, — согласилась Афродита. — Но к порядочности мадам я еще вернусь. Итак, после смерти мужа баронесса объявилась в Кельне, в сопровождении своей экономки. А эта, в свою очередь, имела привесок в виде спивающегося мужа Якоба Хафермана. Сначала трио чувствовало себя прескверно. Приходилось перебиваться подачками и кое-каким сотрудничеством с оккупационными властями. В ту пору мой отец, помню, получил два слезливых послания от своей непутевой сестрицы, что при ее чванливости было очень много.

— Тогда были трудные времена, — покачал головой инспектор.

— Посылки, которые отец ей отправлял, он буквально отрывал от своего нищенского стола, — продолжала Афродита. — Но едва баронесса почуяла просвет в своем житье-бытье, как отец опять исчез для нее. Да, чутье у нее, свидетель бог, как у гиены.

— Вы не должны говорить… э-э… загадками, — заерзал Баллер, — и покороче, если можно.

— Короче нельзя, инспектор. Но если бы вы меня не перебивали… Итак, когда в 1948 году Запад начал холодную войну, баронесса поняла, что ее час пробил. В загоревшемся европейском балагане она задудела в свою дудку.

— Что такое?! — занегодовал Гельмут Баллер. — Что значит балаган! Объединение Европы…

— Западной Европы, — поправила Афродита. — То есть урезанной. Ибо, насколько я знаю, Европа намного больше.

— Коммунистка, — злобно прошипела Хаферман.

— Но ведь не мы холодную войну… — возмущался Баллер.

— Вам, инспектор, следовало бы ознакомиться с документацией новейшего времени.

— Нечего меня поучать, вас еще на свете не было, когда мы…

— …благодаря европейскому балагану стали морально перевооружаться. Чтобы позднее вооружиться по-настоящему, — выложила Афродита. — Знаю, знаю, инспектор.

Гельмут Баллер вскочил было, но тут же сел.

— Что мне с вами делать? — всплеснул он руками. — Вы все видите сквозь красные очки. И притом два дня назад вы утверждали, что ничего не смыслите в политике.

— К сожалению, мало смыслю, — сказала Афродита, — пока лишь для домашнего потребления.

— Вот и старайтесь потреблять дома. Но здесь, мадемуазель, официальное учреждение и я не могу позволить, чтобы оно было, так сказать, э-э…

— Осквернено, вы хотите сказать, — опять не устояла Афродита. — Я понимаю. Но если вы меня и дальше будете перебивать, вы так и не узнаете, в чем суть всех этих убийств.

Баллер тяжело вздохнул, проклял психологию и наступил на горло своему раздражению.

[5] Ласкательное обращение к детям и животным.