Детектив перед сном : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вот это, пожалуй, скорее, — задумался инспектор.

— В таком случае, — поспешила Афродита, — кому понадобилась подделка? Кто в курсе всех дел секретариата правления ЕДМ и в состоянии провернуть такую фальшивку?

Афродита поправила очки, разглядывая инспектора. А у того от напряжения вздулись вены на висках. Наконец он промямлил:

— Гм… да-с… собственно говоря, все идет к виконту де Бассакуру… хотя трудно представить…

— Да, да, конечно, просто невообразимо. Но мне кажется, инспектор, вы попали в точку. Прямо невероятно, как вы сразу догадались! Вот где чувствуется опыт. Нет, ну прямо невероятно, как вы сразу схватили суть…

— Я что-то не пойму. О чем вы, собственно?

— О вас, разумеется, — Афродита почувствовала, что немного перехватила. — Разве не вы сейчас указали на виконта? И ведь это же абсолютно верно.

— Вы находите? — инспектор был явно польщен.

— Ну конечно же. У кого было найдено письмо? Кто лучше других знал положение в секретариате правления после смерти баронессы и Гиммельройта? Кто сейчас ведет дела? На все вопросы один ответ: виконт де Бассакур.

— Все это так, но я не вижу мотивов для подделки. Что за интерес мог быть у виконта в этом мошенничестве?

— Вы забываете, инспектор, что значительная доля из пожертвований поступала в личное распоряжение баронессы. И иногда речь шла о весьма и весьма значительных суммах. Разве это не заманчиво?

— …Пожалуй.

— И если вы мне позволите… Мне кажется, что у виконта были причины и для устранения баронессы и ее секретаря. Таким путем он мог присвоить все пожертвования, что поступали к баронессе и в это диковинное Движение.

Баллер энергично замотал головой:

— Это уж слишком, мадемуазель. Виконт Бассакур и убийство! Совершенно исключено. Конечно, и его могли затронуть кое-какие искушения… в конце концов, это встречается повсеместно. Но убийство?! Да как вы смеете думать!

— О, представьте себе, я не единственная, кто так думает. Вам бы следовало послушать его братьев и сестер по сословию.

— Нельзя ли точнее?

— Можно, инспектор. Видите ли, помянутые особы убеждены, что смерть Трутца фон Гофманзау — дело рук виконта. И у них есть для того чрезвычайно веские основания.

И она изложила мнение членов правления о виконте. Но опять ничего не сказала о большом шантаже, словно предчувствовала, что это еще окупится. Подробно рассказала о том, что сообщил Валентин Кальбе насчет телефонного разговора своего хозяина с виконтом и о том, где и как они должны были встретиться. Еще добавила, что не видит причин, почему бы Кальбе отказался от показаний по этому поводу. Может быть, придется настойчиво попросить господ дворян, чтобы они разрешили ему это сделать. А это препятствие вполне преодолимо. Заключительные фразы, как ей показалось, инспектор принял с удовлетворением, ведь появилась возможность заполучить серьезные показания, не задевая при этом самолюбия высокородных господ.

…Афродиту нисколько не удивил холод, каким встретило ее общество на вилле графа делла Скала, когда она спустя полчаса очутилась здесь вместе с Баллером и несколькими полицейскими. Естественно, что пуганые аристократы не выказали горячего желания побеседовать. Даже Кальбе, который после просьбы хозяина виллы чуть было не открыл рот, тут же замкнулся и продолжал величественно разносить ликер. После тщетных попыток заставить кого-нибудь заговорить инспектор мысленно назвал себя идиотом, что поддался на болтовню Афродиты и вообще приехал сюда.

Что по этому поводу думал обермейстер Шмидхен, легко можно было понять, взглянув на его лицо, — на нем буквально печаталось, какую веселую жизнь он устроит Афродите по возвращении. А сама она потешалась про себя над беспомощностью Баллера, который битый час не мог совладать с этой голубой публикой. Разумеется, Афродита с самого начала знала, что ей придется помочь господам в их страстном желании излиться. Поэтому Баллеру оставалось лишь изумляться, когда Герлинда фон Шнепфенфус стала вдруг необыкновенно говорливой после, казалось, ничего не значащего упоминания Афродитой о каком-то конюхе и его потомке. На удивление активно подключился к ней и князь Червенков, когда Афродита его спросила: не считает ли он, что при известных условиях дневник может стоить невероятно дорого? Чрезвычайно предупредительным и словоохотливым оказался и граф делла Скала, стоило лишь спросить у него про какую-то Зеленую труппу. А затем и остальные дамы и господа перестали быть излишне застенчивыми. Теперь они прямо-таки обрушились на несчастного толстого Валентина, и он, наконец, раскрыл свои печальные уста и все-все рассказал блюстителям закона. Баллер изумлялся, завидовал Афродите, ломал без всякой пощады свою незадачливую голову, да так и не сломал.

Что бы там ни было, он прямо из первоисточников узнал кое-что подозрительное о виконте. Но когда господа осознали, что Афродита по неизвестной причине не желает касаться дела о шантаже, то они как бы в благодарность ей навалились скопом на виконта, обвиняя его и вовсю подозревая.

Баллер понимал, что теперь можно будет взяться за виконта. И все-таки ждал еще чего-то. И оно появилось. Конечно, в заявлении делла Скала было больше от ненависти к виконту, больше подозрений, чем фактов, но он так раздул некое соперничество между виконтом и благородным Гансом фон Гиммельройтом, что в конце концов сам и пришел к выводу: виконт и никто другой был убийцей баронессы и ее секретаря. С весьма важным сообщением выступила герцогиня де Мумо. Она рассказала, что 29 мая вечером случайно проезжала мимо дома баронессы и видела, как виконт де Бассакур вошел в дом. Она, герцогиня, может это клятвенно подтвердить. И Гельмут Баллер сразу вдруг заспешил, поручив снимать показания одному из подчиненных.

Оберинспектор, как мы знаем, с трудом менял раз сложившееся мнение. И если случалось, что под давлением новых убедительнейших доказательств он был вынужден его менять, то уж делалось это так радикально, словно никакого другого мнения никогда у него не было, а было и есть только то, которое у него сию минуту. Будто одна дверь намертво захлопывалась в тот самый момент, когда распахивалась другая. На вопрос Афродиты, для чего, собственно, им нестись как сумасшедшим с включенными сиренами по людным улицам, он отвечал, что не любит терять времени, когда надо схватить матерого убийцу. Так без малейшего смущения сказал он тому, кого еще сегодня считал распоследним преступником. Далее инспектор с удовольствием заметил, что наконец-то после небывалых усилий он достиг финала крупнейшего своего дела. А успех такого дела, видит небо, ему крайне необходим, ибо там, наверху, ему все еще не хотят простить неудачи с белым китом, которого в свое время не удалось выудить из Рейна. Но теперь у него хватит сноровки, чтобы загарпунить, хе-хе, другого кита. Да-да, у него железные доказательства того, что избиение лучших аристократических кадров, имевшее место в последние дни, лежит целиком и полностью на совести виконта и никого другого.

Афродита благоразумно помалкивала. А Баллер в чаду вдохновения соорудил стройную, но, по молчаливому мнению Афродиты, не без серьезных изъянов, систему обвинения против виконта. Да, пожалуй, верно, и убийца полковника, и тот, кто стрелял в трупы баронессы и ее секретаря, одно и то же лицо, поскольку использован был один и тот же пистолет калибра 7,9. Но, пожалуй, неверно полагать, что и отравителем баронессы, ее секретаря и Хафермана был не кто иной, как Бассакур. Слишком поспешный вывод. И уж совсем ни в какие ворота не лезет то, что виконт вовсе не виконт, что, по глубокому убеждению Баллера, сама манера убийств заставляет думать о примитивном интеллекте, нежели о тонком и изощренном. Но, увы, оберинспектора теперь разве светопреставление отвратит от мысли, что за этим проклятым виконтом прячется простой работяга, бандит, который так или иначе, рано или поздно был бы, конечно, разоблачен баронессой и другими высокоинтеллектуальными господами. Именно боязнь разоблачения и заставила его убрать баронессу и так далее. Классическая подоплека преступления! Гельмут Баллер был просто счастлив, что ералаш в его голове наконец сменился четкой и ясной картиной. Что касается его слушательницы, то она лишь задумчиво поглядывала в окошко, изредка поощрительно кивая. Так в согласии они домчались до места.

Почти перед полуночью в конце улицы блеснули фары виконтова кадиллака, который остановился вскоре перед домом. Афродита еле удержала инспектора, собравшегося тотчас выскочить из машины.

Прошу прощения, — сказала она, — вы же видите, он не один. — И действительно, вслед за виконтом из машины вышел еще какой-то мужчина и они исчезли в дверях.

— А если он смоется? — заволновался Баллер.

— Верняк, не будет ночевать, — поддержал кто-то из полицейских.