— Спрашивается теперь: кто будет следующей жертвой? — Чэд не разделял радужного настроения своего друга.
Они сели в машину Чэда и направились в Касл-Хоум, чтобы там, на месте, ждать чиновников из Глазго.
К своему немалому удивлению, они увидели перед воротами дома маленькую зеленую спортивную машину с лондонским номером.
— А это еще что? — Чэд наморщил лоб.
Они ворвались в холл, и Чэд остановился словно окаменелый. Нога в туфельке на высоком каблуке уже не торчала из-за скамейки, незнакомка исчезла. А на ее месте — у Чэда чуть не остановилось сердце — лежала Джун!
— Она же жива-живехонька! — воскликнул Джордж.
Он, конечно, немного переборщил, так как выражение «жива-живехонька» по отношению к Джун явно не годилось. Удар, который она получила по затылку, на несколько минут лишил ее сознания.
Наконец, она открыла глаза, моргая, осмотрелась и глубоко вздохнула.
— Если всех твоих гостей, — сказала она, обращаясь к Чэду, — будут принимать ударом по голове, — о, боже, как она болит! — ты вскоре станешь совсем одиноким человеком, мой дорогой.
— Как ты сюда попала? Он помог ей подняться на ноги.
— Со вчерашнего дня, — гордо заявила Джун, — я — владелица роскошной машины, которая досталась мне за сто девять фунтов и семь шиллингов. Где моя камера?
Джордж протянул ей фотоаппарат, и она положила его себе на колени так осторожно, словно это не фотоаппарат, а сырое яйцо.
Чэд принес из кухни бутылку виски и три рюмки и заметил, что Джун сейчас необходимо что-нибудь выпить. Не успела она почувствовать себя немного лучше, как в ней проснулись уже и дерзость, и строптивость, которые приводили Чэда то в восхищение, то в уныние — в зависимости от того, в каком он был настроении. Потом Джун рассказала, что с ней произошло.
Она тоже обнаружила мертвую женщину, но внезапно услышала позади себя легкий шорох. Джун хотела обернуться, но не успела. Удар каким-то твердым предметом уложил ее рядом с незнакомкой, и вот только теперь она пришла в себя…
— Неужели ты не могла обернуться на секунду раньше, — с упреком сказал Чэд. — Тогда бы мы хоть знали, кто убийца.
— Если б я обернулась на секунду раньше, я бы уже на веки вечные заснула беспробудным сном, можешь быть уверен. Так что благодари бога, что я оказалась неповоротливой.
— Она права, — согласился Джордж. — Для убийцы, должно быть, чрезвычайно важно, чтоб не опознали не только его, но и женщину. Иначе бы он никогда не рискнул вынести труп из дома средь бела дня. Но куда же он мог его девать?
— Это должна решить полиция из Глазго, — заметил Чэд.
— В настоящее время мы можем констатировать лишь одно: согласно вашим описаниям, следует предположить, что эта женщина не из Крайстчерча, — сказал Джордж.
Вскоре прибыли чиновники следственной комиссии: старший инспектор Миддл, два молодых ассистента и седовласый сгорбленный старичок, который отрекомендовался полицейским врачом.
Бесследное исчезновение трупа немало удивило полицейских. Они тщательно осмотрели весь дом и прилегавшую к нему территорию, но ничего не нашли. Кровавое пятно на ковре осталось единственным подтверждением происшедшего здесь события. Старший инспектор Миддл исписал полблокнота, после чего он нашел возможным покинуть со своими спутниками Касл-Хоум.
— Если эти господа докопаются до истины, — ядовито бросил Чэд, — я воткну в землю железный прут и буду ждать, пока он не прорастет.
— В Крайстчерче за внешним благополучием скрываются ужасные вещи, — передернулась Джун.
— Возможно, — задумчиво сказал Чэд. — Но в настоящее время мы еще ничего об этом не знаем. Меня, например, сейчас интересует, что за человек нежился на садовой скамейке у Фенвика? Готов поспорить, что он — родственник миссис Фенвик и занимает особое положение в благоустроенном мирке достопочтенного подрядчика. Почему это так? Фенвик не кажется человеком, который без всякой для себя выгоды готов приютить у себя любого из опустившихся родственников и создать ему легкую жизнь. Может быть, ты, Джордж, знаешь что-нибудь об этом человеке?
— Нет, не знаю, но я наведу справки.
— Как-никак, а мертвая незнакомка исчезла. Если б я не помчался к тебе и не оставил ее одну в холле! Хоть бы фотографию на худой конец…
— Фотографии у нас нет, что теперь болтать попусту! — Джордж пожал плечами.
Джун вынула из сумочки зеркальце, пудреницу и губную помаду, чтобы привести себя в порядок. Она провела рукой по своим черным гладким волосам, которые странным образом контрастировали с голубыми глазами. При этом она делала вид, будто слушает лишь краем уха.
Когда же наступила тишина, она сказала несколько слов, которые произвели впечатление разорвавшейся бомбы: