— «Э, насчёт Такасу — просто он необщительный парень, так что не подумай, что он тебя ненавидит, или ещё чего. Уверена, он просто стесняется».
— «Верно. Знаешь, до того, как мы стали одноклассниками, мы все думали, что он — отъявленный хулиган, и слишком боялись пройти рядом с ним из-за его постоянно жуткого выражения лица».
…«Он казался плохим из-за своего нелюдимого внешнего вида». Рюдзи просто смотрел за окно, но в глубине души это его действительно задело.
— «Значит, Такасу-кун — на самом деле не плохой?»
— «Он просто немного не такой, как все. Первогодки и остальные ученики из других классов, похоже, по-прежнему его боятся, но Ами-тян незачем ни о чём таком беспокоиться!»
— «Ага, ага!»
— «Э-э…Так вот оно как…»
Заба-авно… Он мог затылком чувствовать оценивающий взгляд. Подобно невыносимому зуду, звук их голосов тёрся ему о шею. Ему стало сложно притворяться, что он не слушает, хотя и всего на миг. Он старался повернуться спиной против зуда, когда снова нечаянно посмотрел на Ами.
После чего… Ами бледно улыбнулась. От возбуждения выражение глаз Рюдзи приобрело блеск острого ножа.
Хотя они, конечно, смотрели друг на друга всего секунду, глаза Ами несомненно были влажными.
Немедленно повернувшись с улыбкой к девушкам, она сразу же вернулась в их группу, но… почему-то казалось, что она полна невыразимой печали. Он не мог стереть эту картину из памяти, как будто она была выжжена на сетчатке его глаза. Не гнев или горечь, а выражение тревоги, когда она на него смотрела, какое-то время ясно стояло перед его мысленным взором. Она по-прежнему была среди группы девушек, глаза Ами были освещены тусклым безрадостным светом, похожим на отражение в водоёме с неподвижной водой. Она выглядела точно так, как если бы её сердце незаметно для других разрывалось, у него было чувство, что он слышит её беззвучный голос: Эй, почему ты так холоден со мной…?
— «…Н-нет, я этого не хотел… Правда, не хотел».
Решительно тряхнув головой, Рюдзи выкинул этот образ из головы. Всё было не так, не так… наверное.
Даже, несмотря на то, что ему уже следовало бы знать, насколько ужасна её красота, раз он вчера видел её настоящий характер, он снова был почти обманут её маской святой невинности.
Взяв себя в руки и поднявшись, он прошёл к парте Китамуры. Теперь он даже не был уверен, что его воспоминания о вчерашних событиях не были просто сном… Поверить в это было несложно. Ему нужно было поговорить с кем-то ещё, кто видел, что произошло.
— «Эй, Китамура… Ну разве это не поразительно?»
Когда Рюдзи, говоря это, показал на Ами и остальных кивком головы, Китамура бросил взгляд на оживлённую группу, а затем с горькой улыбкой вздохнул.
— «Ах. Как и ожидалось, она действительно знает, как завоевать расположение людей, да?».
— «…Почему ты вчера не сказал мне о том, что она переводится?»
— «Хм-м? Я не сказал?»
— «Не прикидывайся. Серьёзно, я сильно удивился», — заметил своему лучшему другу Рюдзи тихим голосом, оперевшись на парту Китамуры. Его глаза метали молнии, пока он проницательно глядел на Китамуру, но тот, конечно, знал, что Рюдзи это делает не специально. Китамура слегка почесал голову и, посмеиваясь, произнёс:
— «Виноват, прости. Как бы это сказать… Я надеюсь, что Ами будет нормально сходиться с людьми, оставаясь сама собой. Поэтому, когда мы вчера встретились, я предпочёл не упоминать, что вы все будете ходить в одну и ту же старшую школу. Я знаю, если бы я это сказал, она бы надела непробиваемую маску и сразу стала бы совершенно не такой, как на самом деле».
— «…Вчера она так и сделала, разве нет?»
— «Она показала свою истинную сущность хотя бы Айсаке. И ты тоже видел, Рюдзи. Верно?»
— «Неужели ты хочешь выставить напоказ её настоящий характер? Тогда её просто будут презирать».
— «Конечно, я не хочу, чтобы все вокруг узнали. Всё-таки у меня нет права так поступать. Но я надеюсь, что это в конце концов само выплывет. Это наверняка будет лучше, чем притворство, в том числе и для самой Ами. Если её в результате станут презирать, то, возможно, это её убедит».
— «…Убедит её, ты говоришь… Что-то я не пойму, что ты хочешь сказать».
— «Вот как? Хм, а я думал, то, что я сказал, понять несложно…»
Сняв очки и протирая их рукавом, Китамура коротко взглянул на Рюдзи своими неожиданно большими глазами.
— «Настоящая Ами вовсе не вызывает у меня отвращения. Я только хочу прекратить её притворство. Я думаю, что человеку лучше оставаться самим собой. Сказать по правде, мне теперь становится немного грустно, когда она здоровается со мной, надев эту мнимую внешность… Примерно в то время, когда она начала работать моделью, она вдруг стала разыгрывать хорошую девочку даже передо мной… Всё равно, я думаю, было бы неплохо, если бы больше людей любили Ами такой, какая она на самом деле. Примерно это я имел в виду».