Со стоном и скрежетом затормозил самосвал.
— Кошелёк! — кричала старушка. — Моя пенсия!
Севка стоял на краю перехода, успокаивающе махал ей рукой.
— Я вас жду. Не волнуйтесь.
Наконец, тяжело дыша, старушка схватила свою авоську, прижала к себе.
— Ваше счастье, что нет милиционера!.. — задыхаясь, говорила она. — Надо вас в тюрьму! Обоих! За хулиганство!
Вокруг стали собираться люди.
— Что сделали эти ребята? — спрашивали они. — Вроде бы вполне симпатичные детки…
— Симпатичные?! — возмутилась старушка. — Да это же матёрые бандиты! Спекулянты с большой дороги! Они только что торговали вьетнамскими буддами по пятьдесят рублей штука!
— По пятьдесят?! — не верили своим ушам люди.
Я попытался объяснить ошибку:
— Мы ничего не продавали, вы не поняли…
— Как ничего?! — возмущалась старушка. — Я не глухая! Он назначал мне цену!
И вдруг кто-то крикнул:
— Что с ними говорить!? Ведите в милицию! Там разберутся!
Дело принимало серьёзный оборот.
Севка внезапно нырнул под руку старушке. Я — за ним.
Мы мчались вперёд по проспекту — ветер свистел в ушах. С такой бешеной скоростью я, пожалуй, ещё никогда не нёсся.
Люди шарахались. Вслед нам летели их возмущённые крики.
И тут что-то громадное и тёмное выросло перед нами. Сворачивать было поздно. «Всё! — промелькнуло в голове. — Сейчас опрокину!» И я ткнулся в мягкое, тёплое и шерстяное. Севка барахтался рядом. Нас крепко прижали друг к другу.
— Пустите! — орал перепуганный Байкин. — Это была наша общественная работа!
Клещи медленно разжимались.
Наконец я разглядел человека. Он улыбался. Ничего угрожающего не было в его взгляде. Наоборот, показалось, что мы где-то уже встречались.
— Не узнаёте? — спросил он, продолжая улыбаться.
Я от неожиданности вскрикнул: перед нами стоял тот самый рабочий со стройки, который давал доску для спасения Феньки.
— За кем гонитесь? — спросил он с интересом. — Впереди вроде никого не видел.
— А позади? — ляпнул Севка.
— Так вы спасались?! — Рабочий рассмеялся. — Но и преследователей нет…
Пришлось соврать: