Я, подельник Сталина (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Большеусый опять хохотнул, но быстро взял себя в руки.

— Так вот, именно я — товарищ Сталин, плоть от плоти своего народа и времени. А с гениальным романом товарища Шолохова, действительно, промашку допустил.

Продолжил уже чуть строже.

— Вот ты меня все укоряешь, дескать, не сумел предвидеть последствия своих поступков. Чья бы корова не мычала, так сказать, а твоя бы помолчала. Сам-то, как следует не подумав собрался меня убивать. Горяч, понимаешь! Да если бы в руководстве партии сидели такие необузданные товарищи, такое бы творилось, не приведи Господь! Нет, таких не держим. У настоящего большевика только сердце горячее, а ум холодный.

— …и чистые руки, — покорно докончил фразу Марат. Чего уж скрывать, менторский настрой Большеусого опять с панталыку сбил. Будто нашкодивший школьник стоит перед директором школы!

— Чистые руки? А что, хорошо звучит. И правильно. Надо будет запомнить. Так вот, если ты, дорогой потомок, прежде чем скалить зубы, стал мыслить логически, и сам бы догадался. Не стал бы обзываться нехорошими словами.

— И что бы я понял?

— «Поднятую целину» принес мне Георгий Виккентьевич, попрыгунчик из 1963 года, я же про него тебе говорил. Конечно, я тебе еще не говорил, что в их реальности смута началась в 1939 году, после внеочередного съезда ВКП(б). Так что Михаил Александрович успел и написать, и издать. Не все потом сожгли, что-то и сохранилось. А вот сам дорогой товариш Шолохов не уберегся, «интеры» забили ногами на улице, еще в самом начале диктатуры…

— Но в вашем времени-то он жив?

— А что с ним станется в РСФСР? Жив, конечно. Горяч больно, покуролесил, наломал дров, когда поставили налоговым инспектором в станице. Чуть не расстреляли по приговору трибунала! Пришлось немного вмешаться, объяснить товарищам, всякий может ошибиться, особенно, в таком возрасте. Сейчас осел в Москве, пописывает понемножку. Всему свое время, дозреет и до своих гениальных романов.

— А зачем ждать, если у вас есть готовая книга?

— Читатель еще не готов к этим книгам, рано. Но не это главное. Мы тут с товарищами подумали. Пусть жизнь пока идет, как это происходило в реальности Георгия Виккентьевича. До поры, когда потребуется решительное вмешательство. Понимаешь, если заранее вмешиваться по мелочам, ход истории изменится и мы уже не будем знать, когда наше воздействие будет наиболее успешным. А сейчас надо будет делать поправку и по твоим рассказам. Сейчас сбегай обратно к себе. Из дома лучше не выходи, не дай Бог, кирпич на голову свалится… Захвати книги, имеющиеся дома и сюда. Даю слово — постараюсь исполнить все твои просьбы, которые ты мне скажешь, когда принесешь книги. Только не забывай — минута в минуту, рисковать не надо, не имеем на то права. Вот держи, часы поставщика императорского двора.

Марат с любопытством взял в руки презент. Золотые, «Moser».

— А. чуть не забыл, — Большеусый хлопнул себе по лбу, — Георгий Викентьевич пытался попасть в измененную реальность, в новое будущее. Хотел посмотреть, как все изменилось. Не получилось. Будь осторожнее, лучше не рискуй. Мы не имеем права на риск, мы с тобой отвечаем за миллионы и миллионы людей!

Вот так, рассыпалась в прах еще одна домашняя заготовка учителя — намерение проводить тотальный контроль управляемости товарища Сталина, по необходимости — вводить коррективы. Оказалось, прогрессорство, как и жизнь, сразу пишется в беловик.

…Если ударили по правой щеке, ясен пень, надо подставить левую. Любой религиозно подкованный человек подтвердит. Но обратите внимание — в приснопамятном первоисточнике упомянут дебютный удар по правой щеке. Значит предполагается, что оплеуха произведена левой рукой визави. Нормальному человеку несколько затруднительно правой рукой бить по правой же щеке оппонента. Биомеханика такая, сами можете проверить. А кто же тогда начинает драку с левой? Боксеры! У них это джеб называется — кулак летит по прямой, да по наикратчайшему маршруту: с точки А (выставленное вперед левое плечо) до точки В (сопатка наглого с субъективной точки зрения субъекта). Вот и получается, Вечная Книга всех нас недвусмысленно упреждает, если уж так не повезло, нарвались на профессионала, не усугубляйте ситуацию. Повинную голову, так сказать, меч не сечет. Весьма возможно, и ретивый кулак пожалеет, не станет добивать. А если нет, обидчик никак не уймется? После удачно впечатанного джеба так и норовит перейти на чуть более медленные, но гораздо более сокрушительные свинги и апперкорты? Так ведь никаких щек и скул не напасешься, своротят к чертям собачьим. Остаются три варианта. Попытаться сбежать. Прикинуться трупом. Авось оппонет убоится 111-ой статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, до 15 лет могут законопатить на казенные харчи. Третий вариант — следовать башкирской пословице, «Ятып калгансы, атып кал», перевод которой звучит примерно так — «Успей выстрелить, пока не завалили».

Господин Акбашев придерживался третьего варианта. Как-никак потомок воинственных всадников Великой Степи. Но чисто теоретически. Вот ведь незадача, владеть оружием государство запретило еще век тому назад, какое уж там пострелять. А всякими ногомашествами заняться все было недосуг. И насущной необходимости, по правде, тоже не было. Больше полагался на фигуру, пусть и не богатырскую, но внушающую некоторый пиитет потенциальным противникам. Задиры ведь, как правило, ниже среднего ростом. Компенсаторный механизм у них срабатывает — а не смотрите на мой метр с кепкой, зато любому могу вломить. А Марата отец с матерью ни ростом, ни статью не обидели. В критических ситуациях помогал и бойкий язык. Посулы засунуть голову уличного хама в абсолютно не предусмотренное для этого место в теле того же самого хама, произнесенные уверенно и с некоторой ленцой, всегда давали требуемый эффект. Ошарашивал анатомический оксюморон. Никто еще не возжелал позволить провести над своим телом столь противоестественный эксперимент. Предпочитали больше не накалять обстановочку и смыться, по возможности сохраняя иллюзию сохранения чувства некоего иллюзорного достоинства.

Когда у Марата заработали мозги на всю катушку, вознамерился восполнить пробел в тактико-технической подготовке по рукопашному бою. Ведь не знаешь, с кем столкнешься, когда прыгаешь в прошлое. Какой-нить римский легионер наверняка окажется опаснее родной уличной гопоты, словами не отделаешься. В теории постиг все быстро. Ничего мудреного. Шаг левой ножкой вперед с бодрым притопом и частичным переносом тяжести. Одновременный разворот корпуса и распрямление правой руки — вот тебе и классический «прямой». Конечно, есть нюансы. Не поднимать плечо. Толчковая (задняя, она же правая) нога проворачивается носком. Знающие люди говорят, лучше ставить на большой палец этой самой ноги. Доворачивать кисть в самом конце, так сказать, ввинчиваться буром или, если угодно, вбуриваться винтом. Синхронно с досылом в ударную поверхность остатков тяжести собственного тела. Только не проваливаться! Запястье должно быть ровным, прогибается вверх или вниз — КПД значительно ниже. Главное — десница расслаблена, напрягается только в волнительный момент точки рандеву. Вот, по последнему признаку легко отличить профессионального скуловорота от презренного любителя. Ничего хитрого. В теории. Только вот на практике Марату с горечью пришлось убедиться: есть такое поганое понятие, как «память тела». Автоматизм. И, безусловно, рефлексы, как условные, так и безусловные. Все это нарабатывается исключительно соленым потом, долгими-долгими тренировками. А еще растяжка, будь она неладна. Мало знать, как правильно опрокинуть неприятеля молодецким пинком пяткой в пятак. Минимальное системное требование упомянутого удовольствия — как бы у самого устремленного ввысь жилы не лопнули с непривычки. Марату быстро наскучила вся эта бодяга с утомительной наработкой коронных ударов. Овчина не стоит выделки, кому суждено утонуть, того всяко не повесят. Пусть тренируются те, кому сам процесс в кайф. Тяжелое это дело, научиться жизнерадостно и не без некоторого изящества бить ближнего своего.

Когда господин Акбашев грозился нанесением телесных повреждений кровавому тирану, больше понадеялся на эффект неожиданности. Как полагал, если и случится драка, неужто не справится с 46-летним дядькой? Трусливым, пусть и злобным как хорек. Небольшого росточка, как представлял по современным публикациям. Слава Всевышнему, что не пришлось обмениваться оплеухами и душить друг дружку! Роста, в самом деле, небольшого, на полторы-две головы ниже Марата. Только слабое это утешение — со всей кряжистой фигуре так и сквозит мощь. Марат сразу ощутил себя большой дебелой коровой с благополучных альпийских лугов. Перед тигром, пусть и скромненьких размеров. Никаких шансов. А еще «попрыгунчика» сразу обезоружили его глаза — глаза окончательно и бесповоротно уверенного в своей правоте человека. Готового биться за нее до конца. С такими лучше не бодаться, если никак не обойтись без рукоприкладства, разве что попробовать стукнуть чем-нибудь тяжелым сзади по голове и улепетывать. Была еще одна надежда, если сцепятся и Марату станет кисло, можно прыгнуть назад в будущее. И вернуться обратно в прошлое чуть раньше, до того момента, как ему поставят шах с матом или шах с матерками. Сталин быстро развеял и эти чаяния. Беседу с тираном еще следовало обдумать, но Марат испытывал к нему благодарность: не стал играть как кот с мышкой, сразу раскрыл все карты.

Глава 3

Скачок в свое время прошел обыденно, уже привычно для Марата. Из домочадцев никто не знал, да и если бы знал, ни за что не поверил бы, где он только что побывал! Если рассуждать здраво, с новым визитом к Большеусому следовало бы повременить. Все обдумать, отобрать гостинцы. Не утерпел. Благо, книжный шкаф в его комнате стоит, туго набил два чемодана. Не считая рюкзака! Все-таки хватило ума отбраковать художественную и филологическую литературу. Нет, лучше учебники и энциклопедии, атласы и справочники. Всего этого имелось достаточно. Особенно по истории. В начале 90-ых покупал без разбора, никак не мог утолить книжный голод советской поры. Учебники… чего уж скрывать, скрысятничал наш положительный герой. Да еще, как бы деликатнее выразиться, не очень по-джентельменски. Безнадежно и совершенно безо всякого повода с его стороны влюбленная в господина Акбашева библиотекарша потакала даже невысказанным желаниям. Как там говорится, от любого свинства следует отрезать кусок ветчины? Вот и он цинично монетизировал души прекрасные порывы воздыхательницы в комплект учебников для собственных детей. По 11 класс включительно. Не исключая невесть как появившиеся в школьной библиотеке несколько книг по физике и химии, уже для высшей школе. «Рояль в кустах» таковым может показаться лишь человеку со стороны. Причина интереса историка к подобной литературе банальна и печальна: Марат не желал сыну горькой доли гуманитария, человека без профессии, потому надеялся, если парнишка хоть картинки будет рассматривать, может и заинтересуется… Стопка молодежных технических журналов — из той же серии.

Марат спешил обратно в прошлое, однако здравость ума не потерял. Рассудил, надо как следует подготовиться. Бог знает, насколько он уже использовал лимит прыжков. Каждый может оказаться последним. И не факт, что крайним будет «оттуда», а не «туда»… Чем реже шастать сквозь время, тем меньше риска навсегда потерять самых близких людей. Весь свой мир, к которому имел множество претензий, однако абсолютно не был готов расстаться… Да ладно, Бог не выдаст, свинья не съест! Он ведь тоже свиней не кушает, с чего бы свиньям зариться на Марата? Но на всякий случай ласковее обычного пожелал спокойной ночи домочадцам, сослался на срочную работу и заперся в своей комнате. Планировал выделить пару часов, только увлекся, до глубокой ночи стучал на компьютере. В письменном виде и подробно излагал все, что он хотел от Большеусого. До разговора со Сталиным все казалось просто — напугать проклятием потомков в будущем и болезненной экзекуцией в настоящем, заставить действовать по своему сценарию. Сейчас и сам понял, все его первоначальные наметки по корректировке истории — прекраснодушные грезы из разряда «Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным». Конечно лучше, без базара. Однако статус-кво, в просторечие обозначаемое «жизнью», имеет скверную привычку авторитарно диктовать свои условия. Ладно, Большеусый вроде вполне адекватный товарищ, сам лучше разберется, как поступать со страной. Чисто по наитию появилась уверенность, массовых репрессий, разгрома в начале ВОВ уже не будет. Как минимум, Иосифу Виссарионовичу не безразлично, каким его будут помнить следующие поколения. Вооружившись послезнанием того, к чему приведет его деятельность в прежнем русле, пусть ищет более гуманные пути достижения тех же стратегических целей. Целей, несомненно, гуманных. Сам разберется, как поступать со страной в целом. А вот маленькая Башкирия, всего лишь листочек на березе-России, пусть получит малую толику преференций. Заслужила особое отношение хотя бы тем, что вырастила Марата Акбашева, так озабоченного судьбой малой Родины. Все свои предложения напечатал и распечатал на принтере, получилось аж 57 листов мелким шрифтом. Аккуратно подшил в папочку. Папочку — за пазуху, рюкзак за спину, чемоданы в руки и вперед, то есть назад, с Богом!

Вот и снова схорон товарища Сталина.

— Генетика и кибернетика — не есть лженаука, генетика и кибернетика — магистральные направления современной науки, запомните пожалуйста! А сейчас мои требования… Впрочем, кого я обманываю — мои пожелания! — не без некоторого бесцеремонного возбуждения заявил Марат, снова материализовавшись в 1925 году.

Даже обидно стало, когда в первый визит Марат пытался наехать, Большеусый оставался спокойным как удав. А тут, завидев поклажу, засуетился как алкоголик перед выпивкой после двухнедельного воздержания. Бахус его знает, какие там биохимические мотивации, однако замечено — ломка у трезвенников поневоле начинается именно через 2 недели. Вот и у всесильного главного большевика руки дрожат, глаза бегают, речь стала сбивчива:

— Дарагой ты наш товарищ! Ты сам не понимаешь, великое дело сделал, дарагой товарищ!

Порывисто обнял. Ладно, хоть целоваться не полез. Бог ты мой, никак он еще и прослезился! Слезы слезами, но своего не упустит — шустро перекинул чемоданы и рюкзак в раскрытый зев огромного сейфа, замурованного в стену. Лишь закрыв металлическую дверцу на ключ, разлил по бокалам вино. Уселся в кресло, жестом пригласил Марата последовать его примеру. Как он быстро может меняться! Куда делся восторженный суетливый человек — перед ним снова жесткий и расчетливый хозяин. Хозяин огромной страны и хозяин положения. Последнее коробило господина Акбашева куда больше.

— Благодарность всего советского народа безмерна. Мы обязательно постараемся выполнить все твои просьбы. В пределах разумного. Эти пределы значительно, повторяю, очень значительно расширятся, если ты снова вернешься в свое время, доставишь сведения уже по нашей заявке. Вот список — устройство лучших двигателей, рецептура определенных химических соединений, подробные биографии некоторых людей, координаты месторождений полезных ископаемых. Еще для Георгия Виккентьевича приготовили комплект вопросов… Можешь не торопиться, ты же в своем времени можешь прожить хоть десять лет, все собрать и вернуться сюда, у меня и минуты не пройдет.

Встрепенувшемуся было собеседнику и слова не дал вставить.

— Для плодотворного сотрудничества нам нужно полностью доверять друг другу. Почитаю твои книги, пойму за что товарища Сталина так не любят потомки. И сам постараюсь если и не оправдаться, так разъяснить причины своих поступков. Спрашивай!