Происхождение и ранняя история славян: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Весьма осторожно обрисовывает Л. Нидерле область славянского расселения в начале нашей эры. На востоке эта территория достигала верховьев Днепра и отдельных районов бассейна Дона, на севере подходила к Нареву и левым притокам Припяти, на западе — к Эльбе. Западную границу славянского ареала, замечает исследователь, возможно, придется передвинуть к Висле, если не будет доказана славянская принадлежность полей погребений лужицко-силезского типа.

В 1908 г. польский ботаник Ю. Ростафинский предпринял попытку выявить древнюю славянскую территорию на основе флористической лексики славянского языка.[9] Исследователь исходил из того, что название дерева бука не является исконно славянским, а названия граба, тиса и плюща — славянского происхождения. Следовательно, славянская прародина находилась вне ареала бука, но в пределах распространения растений со славянскими названиями. Такой областью, по мнению исследователя, были Припятское Полесье и Верхнее Поднепровье. Несмотря на то что ботаническая аргументация славянской прародины была встречена критически,[10] ей суждено было в течение нескольких десятилетий играть одну из важнейших ролей в локализации ранних славян.

Оригинальную теорию славянского этногенеза разработал А. А. Шахматов. Согласно представлениям этого исследователя в отдаленной древности восточные индоевропейцы занимали бассейн Балтийского моря. Часть их (предки индоиранцев и фракийцев) отсюда переселилась в более южные районы Европы, а в юго-восточной Прибалтике остались балто-славяне. В I тысячелетии до н. э. балто-славянское единство распалось, в результате чего образовались славяне и балты. Отсутствие в славянском языке собственного фитонима для бука и неславянский характер названий крупных рек Среднего Поднепровья и Повисленья исключают, по мнению А. А. Шахматова, эти территории из славянской прародины. Главным же в построении этого исследователя являются якобы существовавшие в древности контакты славян с кельтами и финнами. Славяне, по А. А. Шахматову, первоначально жили в низовьях Западной Двины и Немана, где соседили с балтами, германцами, кельтами и финнами. Во II в. н. э., когда германцы ушли из Повисленья, славяне продвинулись на запад, на территорию современной Польши, и оттуда уже позднее расселились в те области Европы, где они известны по средневековым источникам.[11] Эти построения А. А. Шахматова подверглись серьезной критике.[12]

В 20-х годах мысль о припятско-среднеднепровской прародине славян попытался аргументировать известный славист М. Фасмер.[13] Помимо ботанических доводов Ю. Ростафинского и данных сравнительно-исторического языкознания исследователь широко использовал материалы гидронимики. Анализ водных названий Западной Европы выявил древние ареалы кельтов, германцев, иллирийцев и фракийцев, После чего славянам не осталось здесь места. Поэтому славянскую прародину М. Фасмер локализовал в бассейне Припяти и среднего Днепра, где имеется несколько десятков рек со славянскими названиями. Прочие данные, по мнению этого исследователя, не мешают такой локализации, а наоборот, подкрепляют ее. М. Фасмер полагал, что на этой территории славянский язык выделился из балто-славянской общности и начал самостоятельное развитие. Общеславянский период он определял между 400 т. до н. э. и 400 г. н. э., а балто-славянскую общность — более ранним временем.

20–30-е годы характеризуются бурным развитием славистики в Польше. Много внимания уделяется проблеме происхождения и эволюции славян и их языка.

Почти все польские исследователи этого периода отстаивали западное происхождение славян, полагая, что их прародина находилась в междуречье Вислы и Одера (Одры). Мысль о западном происхождении славян зародилась еще в конце XVIII в., но до 20-х годов XX в. она оставалась неаргументированной. В период между Первой и Второй мировыми войнами польские и некоторые чешские археологи настойчиво стали связывать с ранними славянами лужицкую культуру, распространенную в период поздней бронзы и раннего железа в бассейнах Одера и Вислы и в верховьях Эльбы.[14]

Наибольшую роль в развитии концепции этногенеза славян от лужицких племен сыграл польский археолог Ю. Костшевский. По его представлениям в конце I тысячелетия до н. э. в области расселения лужицких племен распространяются носители поморской культуры, в результате чего в междуречье верхней Вислы и Эльбы формируется пше-ворская культура, связываемая с историческими венедами. Верхней хронологической границей пшеворской культуры Ю. Костшевский считал IV столетие, когда в результате великого переселения народов облик славянской культуры претерпел существенные изменения.

Эту позицию поддерживал и развивал тогдашний глава польской антропологии Я. Чекановский.[15] К тому времени работы по палеоботанике показали, что растения, на основе названий которых строились гипо-аезы о локализации ранних славян восточнее линии Калининград — Одесса, в древности имели иные ареалы, позволяющие включать междуречье Вислы и Одера в территорию славянской прародины. Придавая большое значение древним славяно-германским языковым взаимоотношениям, Я. Чекановский проводил западную границу ранних славян по Одеру.

В то же время польские лингвисты пересмотрели топонимические материалы и пришли к выводу, что в верховьях Вислы и Одера, т. е. в ареале лужицкой культуры, многие водные названия имеют славянский характер.[16]

Наиболее обстоятельно вопросы славянского этно- и глоттогенеза были разработаны крупнейшим польским славистом Т. Лер-Сплавинским.[17] В основе его этногенетических построений лежат материалы различных наук — языкознания, гидронимии, археологии и антропологии. Суть теории Т. Лер-Сплавинского заключается в следующем. До 2000 г. до н. э. Северо-Восточная Европа (вплоть до Силезии и Померании) была заселена финно-уграми, оставившими культуру гребенчатой керамики. Около 2000 г. до н. э. из Центральной Европы в восточном направлении происходит миграция носителей культуры шнуровой керамики. На востоке эти племена достигают Среднего Поволжья и Северного Кавказа. Это была одна из групп индоевропейцев. В результате их взаимодействия с финно-угорским субстратом на территории между Одером и Окой формируются балто-славяне (или прабалты, включавшие племена, диалекты которых позднее развились в славянский язык). Лужицкую культуру Т. Лер-Сплавинский относил к индоевропейцам-венетам. Расселение их в междуречье Вислы и Одера (1500–1300 гг. до н. э.) привело к отделению части прабалтов, что было первым шагом к образованию славян.

Окончательно славяне сложились к середине I тысячелетия до н. э. после расселения носителей поморской культуры из Нижнего Повисленья в южном направлении. Следствием этого было формирование в Висло-Одерском междуречье пшеворской и оксывской культур, которые рассматривались Т. Лер-Сплавинским как раннеславянские.

Некоторые положения в этногенетическом построении Т. Лер-Сплавинского подвергались критике,[18] отдельные археологические и топонимические выводы кажутся ныне устаревшими, тем не менее его исследование внесло существенный вклад в разработку проблемы происхождения славян. Иногда Т. Лер-Сплавинского, и не без оснований, называют создателем современной истории славянского этногенеза.

В польской историографии особняком стоит гипотеза историка и этнографа К. Мошинского.[19] Его построения, прежде всего, покоятся на предположении о древнем языковом контакте славян с тюрками. Исследователь предположил, что до VII–VI вв. до н. э. Славяне жили где-то в Азии, их соседями на востоке были тюрки, на западе — угры, на юге — скифы.

Эта гипотеза сразу же подверглась резкой критике, ибо с языковедческих позиций славяно-тюркский контакт в столь раннее время невероятен. В последней своей работе К. Мошинский утверждал, что славяне пришли в Поднепровье за несколько веков до нашей эры откуда-то из пограничья Европы и Азии. Для обоснования этого тезиса исследователь много внимания уделил аргументации гипотезы о заселении славянами приднепровских территорий раньше, чем Повисленья.[20]

Несостоятельность гипотезы К. Мошинского показана в одной из работ Т. Лер-Сплавинского.[21]

Развитие исследований по этногенезу славян в нашей стране некоторое время сдерживалось распространением марристских представлений. К тому же многие области Восточной Европы в археологическом отношении до недавней поры были изучены слабо. В частности, неисследованными оставались верхнеднепровские и отчасти среднеднепровские древности I тысячелетия н. э., имеющие первостепенное значение для истории ранних славян.

В 50-х годах вопрос о происхождении славян на основе данных археологии попытались осветить М. И. Артамонов и П. Н. Третьяков.[22] Вслед за польскими археологами М. И. Артамонов полагал, что ранними славянами оставлены лужицкая, поморская и пшеворская культуры. Однако территория славян не ограничивалась Висло-Одерским регионом, а с глубокой древности распространялась на восток вплоть до Подне-провья. Здесь славянам принадлежали скифские культуры Подолии и Среднего Поднепровья. Невры, гелоны и будины Геродота, по М. И. Артамонову, были славянами. Позднее славянскими в Поднепровье были зарубинецкая и черняховская культуры. Славянский язык и в Повисленье, и в Поднепровье, по мнению исследователя, существовал еще с конца энеолита и начала эпохи бронзы.

Согласно представлениям П. Н. Третьякова племена культуры шнуровой керамики, расселившиеся во II тысячелетии до н. э. на территории от Эльбы до Днепра, были протославянами. В I тысячелетии до н. э. славянам принадлежали лужицкая культура, скифские древности лесостепного Поднепровья, а также верхнеднепровская и юхновская культуры. Еще позднее славянами были племена поморской, пшеворской, зарубинецкой и черняховской культур и население, оставившее синхронные им верхнеднепровские древности вплоть до городища Березняки в Ярославском Поволжье.

Ныне эти схематичные этногенетические построения имеют чисто историографический интерес. По мере накопления новых археологических материалов они были коренным образом пересмотрены, в частности и самими их авторами. В последнее время П. Н. Третьяков, с одной стороны, по-видимому, разделял мысль польского археолога А. Гардавского о племенах тшинецкой культуры как основе славянства, а с другой — считал возможным начинать историю славян лишь с рубежа нашей эры — от пшеворской и зарубинецкой культур.[23]

Интересная гипотеза по истории протославян, т. е. индоевропейского племени, от которого позднее произошли славяне, принадлежит лингвисту Б. В. Горнунгу.[24] Исследователь полагает, что в конце IV и первой половине III тысячелетия до н. э. индоевропейцы дифференцировались на две диалектные зоны — древнюю северо-западную и древнюю юго-восточную. Протославяне были в составе последней и соприкасались с предками анатолийцев, прототохарами, будущими дако-мезийцами и фракийцами. Б. В. Горнунг видит протославян этого периода среди населения среднего этапа трипольской культуры, обитавшего в междуречье Днепра и Днестра.

На рубеже III и II тысячелетий до н. э. в диалектном подразделении индоевропейцев произошли серьезные изменения. Протославяне втянулись в северо-западную зону, где началось их языковое сближение с протобалтами и протогерманцами. Вскоре прабалты с прототохарами продвинулись в восточном направлении и вместе с протославянами образовали восточную ветвь северо-западной зоны. Протославяне этого периода обитали в междуречье верхней Вислы и Днепра. Им принадлежали тши-нецкая и комаровская культуры. К I тысячелетию до н. э. из этой диалектной индоевропейской группы и сформировались славяне.

Схема развития протославян построена Б. В. Горнунгом на языковых материалах. Археологические данные служат лишь иллюстративным фоном. Между тем отсутствие преемственности между археологическими культурами, приписываемыми протославянам, нарушает построения исследователя. Не согласованы они и с топонимическими данными.

В 1972 г. вышла в свет книга украинского археолога В. П. Петрова,[25] в которой этническая история древних славян рисуется весьма своеобразно. Автор полагает, что начинать эту историю можно с трипольской культуры, хотя языковая принадлежность ее носителей остается нам неизвестной. Согласно В. В. Хвойке, отмечает исследователь, с триполь-ского времени вплоть до исторической эпохи на Украине наблюдается беспрерывное развитие земледелия, и следовательно, трипольцы были предками славян, т. е. протославянами. В дальнейшем в Северном Причерноморье сменилось много археологических культур, менялся и язык. В период раннего железа здесь жили скифы (по В. П. Петрову, не иранцы, а особая индоевропейская языковая группа). На зарубинецком этапе язык скифов-борисфенитов модернизировался в славянский. Однако еще в черняховское время это был такой язык, который нельзя отождествлять с языком раннесредневековых славян.

В работе В. П. Петрова много неясного и неприемлемого. Прежде всего, остается необъяснимым, почему ранняя история славян ограничена территорией Украины: непрерывное развитие земледелия и отдельных элементов культуры прослеживается во многих районах Средней и Восточной Европы. Приведенные в книге лингвистические и исторические данные не дают конкретной картины славянского этногенеза.

В последние годы вопросы этногенеза славян рассматривались в работах советского лингвиста Ф. П. Филина и польского археолога В. Генаеля.

Ф. П. Филин, как и многие современные лингвисты, отрицает гипотезу о существовании в древности балто-славянского языка. Он полагает, что в эпоху индоевропейской языковой общности предки балтов и предки славян находились в длительном контакте между собой, не сливаясь в единое целое (в языковом отношении). Время формирования общеславянского языка он определяет 1 тысячелетием до н. э. На основе анализа славянской лексики исследователь показывает, что славянская прародина находилась вдали от моря, в лесной равнинной полосе, изобиловавшей болотами и озерами. Подобный ландшафт обычен для многих регионов Центральной и Восточной Европы. Для более конкретной локализации праславян Ф. П. Филин использует ботанические аргументы Ю. Ростафинского, пополняя их новыми примерами. В результате он очерчивает славянскую территорию около рубежа нашей эры между Бугом и средним Днепром. Сказать, где размещалась прародина славян в более раннее время, замечает исследователь, на основе лингвистических данных пока не представляется возможным.[26]

Согласно представлениям В. Гензеля, в III и II тысячелетиях до н. э. существовала балто-славянская языковая общность. Балто-славяне занимали территорию между Вислой и Днепром, при этом будущим славянам (протославянам) принадлежала ее южная часть. Лужицкая культура Висло-Одерского междуречья была иллирийской. Между 900 и 700 гг. до н. э. протославяне заселили области между Одером и Вислой и ассимилировали венетов. На обширном пространстве между Одером и Средним Поднепровьем сформировались праславяне. Границы праславянской территории на протяжении веков не оставались стабильными, в частности в последние века до нашей эры в юго-западные районы ее проникали кельты, а позднее, возможно, и некоторые другие племена. На рубеже нашей эры славянам принадлежали пшеворская, оксывская и за-рубинецкая культуры.[27]

В 1978 г. интересная реконструкция истории праславян была предложена Б. А. Рыбаковым.[28] Важные наблюдения по отдельным деталям славянского этногенеза и некоторые научные догадки, высказанные исследователем, заслуживают самого пристального внимания. Б. А. Рыбаков (вслед за Б. В. Горнунгом) начинает праславянский период с XV в. до н. э. и намечает пять этапов его эволюции. Первый из них соответствует тшинецко-комаровской культуре (XV–XII в. до н. э.). Второй (XI–III вв. до н. э.) условно именуется лужицко-скифским, поскольку славяне в это время были носителями разнохарактерных культур — лужицкой, белогрудовской, чернолесской и скифской лесостепной. Третий этап (II в. до н. э. — II в. н. э.) представлен пшеворской и зарубинецкой культурами, четвертый (II–IV вв. н. э.) — пшеворской и черняховской, а пятый (V–VII вв. н. э.) — культурой пражского типа. Принадлежность славянам всех этих культур определяется Б. А. Рыбаковым тем, что ареалы их вписываются в одно и то же пространство от Днепра до Одера, «севернее европейского горного барьера (Карпаты — Судеты — Гарц)».

ВОЗМОЖНОСТИ РАЗЛИЧНЫХ НАУК В ОСВЕЩЕНИИ СЛАВЯНСКОГО ЭТНОГЕНЕЗА

История ранних славян может быть изучена при широком сотрудничестве различных наук — лингвистики, ономастики, археологии, антропологии, этнографии и фольклористики. Любая из этих наук в отдельности не располагает и вряд ли когда-либо будет располагать достаточным количеством фактов для решения проблемы славянского этногенеза в целом.

[9] Rostafinski J. О pierwotnych siedzibach i gospodarstwie Sfowian w przedhistorycznych czasach. — Sprawozdania Akademii Umiejetnosci, XII, 1908, s. 6–25.

[10] Bruckner A. Zur Geschichte der Buchenbenennung. — Zeitschrift fur Vergleichende Sprachforchung auf dem Gebiete der indogermanischen Sprachen. XLVI, 1913, S. 193–197.

[11] Шахматов А. А. Очерк древнейшего периода истории русского языка. Пг., 1915; он же. Введение в курс истории русского языка. Пг., 1916.

[12] Бузук П. А. Взгляды академика Шахматова на доисторические судьбы славянства. — Известия Отделения русского языка и словесности Академии наук, т. XXII, кн. 2, 1921, с. 150–179; Ильинский Г. А. Проблема праславянской прародины в научном освещении А. А. Шахматова. — Там же, т. XXV, 1922, с. 419–436.

[13] Vasmer M. Die Urheimat der Slawen. — In: Der ostdeutsche Volksboden. Breslau, 1926, S. 118–143.

[14] Kozlowski L. Kultura luzycka a problem pochodzenia Slowian. — In: Pamietnik IV Zjazdu historykow polskich, I. Lwow, 1925; Kostrzewski J. Praslowianszczyzna. — In: Biblioteca slowianska, ser. 1, N 2. Warszawa, 1935; idem. Praslowianszczyzna. Zarys dziejow i kultury Praslowian. Poznan, 1946; idem. Wielikopolska w pradziejach. Warszawa — Wroclaw, 1955; Filip J. The Beginnings of Slaw Settlements in Czechoslovakia. Praha, 1946.

[15] Czekanowski J. Wstep do historii slowian. Lwow, 1927 (2-е расширенное издание Poznan, 1957).

[16] Rudnicki M. Sur 1'etablissement des preslaves dans les bassins de la Vistule et de 1’Odra aux temps prehistoriques. — Slavia occidentalis5 ХШ, 1934, p. 169–185; idem. Praslowianszczyzna. Lechia-Polska. I. Wolonienie sig slowian sposrid ludow indoeu-ropejskich i ich pierwotne siedziby. Poznan, 1959; II. Wspolnota slowianska. Wspol-nota lechicko-polska. Poznan, 1961.

[17] Lehr-Splawinski Т. О pochodzeniu i praojczyznie slowian. Poznan, 1946.

[18] Utaszyn H. Praojczyzna slowian. Lodz, 1959; Филин Ф. П. Образование языка восточных славян. М. — Л., 1962, с. 34–35.

[19] Moszynski К. Badania nad pochodzeniem i pierwotna kultura Slowian. Krakow, 1925.

[20] Moszynski K. Pierwotny sazieg jezyka praslowianskiego. Wroclaw — Krakow, 1957.

[21] Лер-Сплавинский Т. К современному состоянию проблемы происхождения славян. — ВЯ, 1960, № 4, с. 23–30.

[22] Артамонов М. И. Происхождение славян. М., 1950; Третьяков П. Н. Восточнославянские племена. М., 1953.

[23] Третьяков П. Н. Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге. М. — Л., 1966, с. 190–220.

[24] Горнунг В. В. Из предыстории образования общеславянского языкового единства, М., 1963.

[25] Петров В. П. Етногенез слов'ян. Джерела, етапи розвитку i проблематика. Киiв, 1972.

[26] Филин Ф. П. Образование языка восточных славян, с. 83–151; он же. К проблеме происхождения славянских языков. — В кн.: Славянское языкознание. VII Международный съезд славистов. М., 1973, с. 378–389.

[27] Hensel W. Szkice wczesnodziejowe. L'ethnogenese les Slaves. — Slavia antiqua. XVIII, 1971, p 29–47.

[28] Рыбаков Б. А. Исторические судьбы праславян. — В кн.: История, культура, этнография и фольклор славянских народов. М., 1978, с. 182–196.