Левые коммунисты в России. 1918-1930-е гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Адбёа Odideiai. Eiiioiende+dneay Тшсёдёу a NNND. 1923-1927. О. 4. /., 7990. N. 270-274.

Предисловие

Если и говорят, что книги имеют свою «судьбу», то разумеется, что эта «судьба» начинается с момента появления на свет: будут ли ее зачитывать до дыр или она будет спокойно лежать в магазинах, на складах, в библиотеках, в архивах, раздражая всех своим скучным видом, своей ненужностью, своей непристроенностью, чтобы в конце концов пойти на оберточную бумагу.

Да и тогда, когда ее будут читать – много ли, мало ли, то какое она влияние окажет на читающего–даст ли она ему что-нибудь? Откроет ли кусочек истины, правды... Вызовет ли желание пойти той дорогой, куда зовет книга или же она вызовет злобу, раздражение против себя и вокруг нее загорится борьба...

Или, наконец, она вызовет платоническое, бездеятельное сочувствие одних: очень, мол, все это хорошо, но... пусть будет так, как есть, потому что дорога, путь указываемый книгой, это путь тернистый, тяжелый–путь борьбы и лишений, невзгод и страданий... Другие же, проникнувшись к ней злобой и ненавистью, примут все меры, чтобы она попала в разряд кандидатов на скучное прозябание в складах, магазинах, чтобы потом пойти на рынок обслуживать торговцев и покупателя в качестве обертки...

Самая разнообразная, мыслимая и возможная судьба, которую они испытывали, испытывают и будут испытывать – это судьба всех тех, которые уже имели счастье появиться на свет... Предлагаемая же читателю брошюра начала испытывать давление всех сил, будучи еще в «утробе матери своей». Написана она два года тому назад в гор. Эривани, куда автор был сослан после трех с половиной-летнего пребывания в одиночках московской внутренней тюрьмы ГПУ, томской тюрьмы и вятской...

Появилась на свет недозволенным порядком, не законным, а как плод умствований лукавых, как плод дерзаний... и, появившись, должна была прятаться от руки Ирода, от руки потребителя незаконнорожденных и незаконопослушных младенцев... Пришлось ей побывать и в земле сырой, закопанной в железной банке, и томиться, испытывая вечный страх, что вот-вот иродово племя нагрянет и откроет тайник...

А потом... Крадучись, ночью пробирается некто... Зорко глядит по сторонам. Пошел. Остановился у ворот. Поглядел в ту и другую сторону. Все хорошо. Спокойно. Нет никого из племени Ирода... Шмыгнул в ворота и с заднего хода заходит. Стучится. Отворяет.

- Давайте. Мы ее в несколько рук через копировку перепишем за один день. Пусть оригинал идет в Москву, а мы оставим себе копии.

Сказано – сделано.

Оригинал поехал в Москву. Да и поездка – это не просто пойти, взять билет, поудобней устроиться на облюбованном месте в вагоне на шестидневное пребывание в пути... Нет. Это не так. И совершенно исключена возможность отправиться почтой... А, обманывая зоркость племени Ирода, приезжает посланец... И со всеми предосторожностями достигает благополучно до нас. Забирает. И тайно ускользает. А там, в Москве, оригинал копируется всеми способами и ходит по рукам в вечном страхе за свою жизнь и жизнь всех тех, к кому он в руки попадает...

Оставшаяся копия у меня испытала «судьбу» автора... А автор, 7-го ноября 1928 года, вышедши на демонстрацию, домой не возвратился, а где-то по дороге сбрил усы, бороду, волосы, одел другой костюм и с портфелем, туго набитым рукописями, сел на извозчика и поехал на вокзал... А там купил билет до г. Джульфа. И ждал поезда. Поезд опоздал на 2 ч. 30 мин.

Тучи стали рассеиваться... Это нехорошо. Ночь будет светлая... «Эх, темная ночь, выручай!» Луна на ущербе и появится предутренней зарей! Но лучше, если были бы тучи, ветер, дождь или снег... И темно-темно... А нет. Ну и пусть. Приходит поезд. Садится. Тесно. Лезет на верхнюю полку. Удобнее – глаз меньше.

А около двенадцати часов ночи поезд проходил между станциями Дорошан II-ой и Джульфа, и здесь автор на ходу прыгнул с поезда и бегом к реке, чтобы, пользуясь прикрытием поезда и шумом, невидно и неслышно добежать до реки Араке... Спешно раздевается. Привязывает на голову портфель и одежду и — в Араке. Вода жжет: холодная, ледяная. Шумит Араке. Тучи ходят. Идет небольшой снежок. По руслу дует резкий ветер... Переплыл. Она, рожденная головой, переплыла на голове...

А потом...арестовали власти Персии автора и рукописи... Полицейские участки, тюрьмы...

Зорко следит иродово племя. Хотят похитить... И тут, обманывая бдительность и полиции Персии, и ГПУ, уезжают рукописи в одну сторону, а автор бежит в другую...[45]

Два раза портфель, остававшийся у меня, видел руки, которые забирали все содержимое... Но рукописей уже не было. Они уехали... И два раза племя Ирода не нашло новорожденных бунтовщиков и забирало чистую бумагу... Но вот автор переправляется нелегально через персидско-турецкую границу и снова в полицию, тюрьмы, и ссылку, чтобы потом поехать подальше от мест, где ГПУ чувствует себя хозяином...

Полицейский участок маленького городка Kara-koesa, и там родилась другая: «Краткая критика теории и практики ВКП(б) и Коминтерна».

Без стола и стула, питающийся милостью полицейских. Без единой печатной строки, на бумаге, данной полицейскими, строчка за строчкой ложатся мысли... А потом ссылка в гор. Амасия...

И старания друзей и их поддержка открывают дорогу в Константинополь: приговор на четыре года тюрьмы отменен.

Константинополь и другая:«Какое государство в СССР» И новая попытка украсть у меня рукописи. Полиция арестовывает Ивана Железова за то, что тот подкупал за 1000 турецких лир, чтобы выкрасть у меня рукописи...

Наконец, Франция... И то, что не удалось ни в Персии, ни в Турции, то удалось во Франции, в Париже.

Из Персии через Берлин – в Париж, миновав все преграды, приехали мои долгожданные и вновь соединились и с портфелем, в котором они переправлялись через Аракс и с головой, на которой переправлялись и которая родила их. Это был праздник. Большой праздник! А 3-го октября 1930 г. их не стало. Не стало и портфеля.

Долгие годы одиночного заключения в ГПУ выращивали их. Надо было не только написать, но и переправить за пределы тюремных стен, а там охранить от Иродова нашествия. А при отправке из одной тюрьмы в другую, а затем в ссылку надо было их провезти. Они жили под вечным страхом истребления... Все миновали, все преодолели и у типографского станка, «среди бела дня», в центре Парижа пропали. И их пропало много: 1) «Немного правды», состоящая из: а) двух писем Сталину, по одному Бухарину и Зиновьеву и Рыкову, написанных в одиночках Томской и Вятской тюрем; б) Записка разговора с Максимом Горьким в Эривани; в) И воспоминания о побеге из СССР; 2) «Краткий комментарий Коммунистического Манифеста Карла Маркса и Ф. Энгельса»; 3) «О рабочем государстве»; 4) «Критика программы Коминтерна»; 5) Проекты программы и устава Рабочих коммунистических Партий СССР; 6) «Три вопроса»; 7) «Краткая критика теории и практики ВКП (б) и Коминтерна» (или открытое письмо Троцкому по вопросу организации Рабочих Коммунистических Партий СССР); 8) «Мысли материалиста» (неоконченная); 9) «Проект Платформы Рабочего Коммунистического Интернационала»; 10) Три главы воспоминаний; 11) Черновики, конспекты, наброски. Полон портфель.

Если это не рука ГПУ, то все те рукописи, которые есть в архивах ГПУ и ЦК ВКП, ЦК обязан возвратить, доказав тем самым, что он не боится появления их в свет. Если это не будет сделано, то этим устанавливается факт, что это сделано агентами ГПУ, по прямому указанию ЦК.

«Очередной обман» случайно миновал судьбы своих товарищей – он был на прочтении. Сохранилась и «Какое государство в СССР». В копиях сохранились в Германии «Краткая Критика теории и практики ВКП(б) и Коминтерна» и «Проект Платформы Рабочего Коммунистического Интернационала». Сохранилась и «Новейшее Ликвидаторство» (ответ Сорину и Бухарину на их книжку «Рабочая Группа» («мясниковщина») и шесть номеров газеты «Рабочий путь к власти», нелегально издававшейся в Москве.

Судьба брошюрки «Очередной обман» более счастливая, чем ее родных собратий... Не потому ли, что она меньше всех их? Она выходит в свет после долгих скитаний и мытарств...

Расчет воров простой: автор занят работой по добыванию средств пропитания, и занят весь день. Писать ему нет времени. То, что написано – беспокоит, опасно. На них могут учиться пролетарии всех стран... Из них могут понять природу современной власти в СССР и, поняв, решить вопрос: за что бороться? Гнет и эксплуатация в странах частнособственнического капитализма – невыносимы. Наемное рабство должно быть уничтожено. Ноне заменять одну эксплуатацию другой – буржуазную – бюрократической, а уничтожить все виды эксплуатации – такова цель пролетариата. Госкапиталистическая эксплуатация СССР должна быть уничтожена. Но чем заменить? – Вперед или назад? К частнособственническому капитализму или к Рабочему государству? Все эти работы освещали эти вопросы, обосновывая ответы как теоретически, излагая философию пролетарской революции, так и практически, разъясняя, что значат слова Маркса: «Первым шагом рабочей революции должно быть возвышение пролетариата на ступень господствующего класса, завоевание демократии», показывая на истории Парижской Коммуны и опыта трех русских революции, что это означает: давая конкретные, ясные ответы на вопросы – что такое рабочее государство. Это опасно. Бюрократия это понимала и понимает... А отсюда все качества...

Два года прошло с тех пор, как написана брошюрка. Написана она по настоянию товарищей; по настоянию Вр[еменного] Центрального Организ[ационного] Бюро Рабочих Коммунистических Партий СССР (Рабочей Группы), считавшего необходимым отозваться на новый трюк бюрократии, выдвинувшей новый лозунг «самокритики». И вот в течение двух с лишним лег этот лозунг не сходит со страниц «Правды» и «Известий» и всех СССР-овских газет вообще. Это постоянство удивительно. И это делает брошюрку современной, нужной и необходимой. Больше того – за это время этот лозунг, рожденный затхлой атмосферой всевластничества бюрократии, предназначенный исключительно на предмет обмана пролетариев СССР, через Коммунистический Интернационал перекочевал во все секции и сделался одним из идейно-организационных устоев коммунистических партий всех стран и приобрел тем самым международное значение, и критика его сделалась еще более необходимой.

Вот это перенесение методов организационного строительства из обстановки всевластвующей, господствующей бюрократии, из специфических условий господства, присущих бюрократии: из условий однопартийной формы управления государственного капитализма, перенесение в совершенно иную историческую обстановку, на совершенно иную классовую почву изобличает удивительную «диалектичность» и «марксистскую выдержанность» всего комплекса мыслей, приведших к этому, как утех, которые это стремятся перенести, так и утех, кои не критически воспринимают это и рабски проводят в жизнь.

[45] Агабеков, рассказавши, что охотились не только за рукописями, но и за головой моей, рассказал не все, что он знает. Почему? Какой хозяин запретил? Сегодняшний или вчерашний? Или оба?