Генерал Власов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В Китае Кремль проводил двухстороннюю политику. С одной стороны, СССР поддерживал Чан Кайши в его борьбе против японцев, а с другой — искал возможности усилить позиции китайских коммунистов. Секретные службы СССР дали Власову соответствующий намек, однако он не отреагировал, поскольку ничего подобного не содержалось в полученных им официальных инструкциях. Мысль о предательстве доверия и дружбы с китайцами казалась ему отвратительной.

С февраля по май 1939 г. он служил советником при маршале Чжень Цзышане, командующем Вторым военным округом Северо-Западного фронта провинции Шаньси. Это было очень непростое задание. Под теми или иными предлогами маршал то и дело саботировал распоряжения Генерального штаба. Его считали человеком умным, упрямым и склонным к интриганству, а также мастером тонкого искажения фактов. Подчиненным ему войскам надлежало принять участие в широкомасштабной операции, а задача Власова заключалась в том, чтобы убедить маршала в этой необходимости. Путем искусной дипломатической игры советник завоевал доверие маршала и получил разрешение на инспекцию его войск.

В данном предприятии большую роль сыграл личный переводчик Власова, Сунь Кюйчи. Двадцатидевятилетний Сунь был юристом по образованию, приписанным к русской миссии отделом печати Военного министерства. Человек умный и разносторонний, он скоро подружился с Власовым. Суня особенно поражала способность Власова сосредотачивать все силы на решении непосредственных задач. Русский офицер умел отодвигать в сторону все остальное и никогда не выпивал в служебное время. Он не раз демонстрировал личную храбрость. Поскольку во время разведывательных операций постоянно существовала опасность попасть в плен к японцам, Власов приказывал всегда находившемуся рядом Суню застрелить его в критической ситуации.

Вне службы Власов проявлял себя как человек веселый и простой. Он воздерживался от споров на политические темы и никогда не занимался пропагандой коммунистического образа жизни. От прямых вопросов он обычно уходил, отшучиваясь как-то так: я-де простой солдат, пусть о политике судят политики, которые лучше разбираются в таких вопросах. Он предпочитал не высказываться критически о положении в Советском Союзе, хотя по многим его косвенным замечаниям можно было бы сделать вывод о том, что Власов не принадлежал к числу сторонников сталинских методов руководства.

Низкорослые китайские лошадки мало подходили для человека такого телосложения, как Власов, потому верхом он представлял собой довольно комическое зрелище.

— С судьбой не поспоришь, — как-то заявил он Суню. — Я Дон Кихот, а ты мой Санчо Панса.

Закончив задание в качестве помощника при Чжень Цзышане, Власов сделался начальником штаба группы советников. После почти года, проведенного в Китае, в ноябре 1939 г. он был отозван в СССР. На прощальном банкете, который дал в его честь маршал Чан Кайши, Власову вручили орден Юнь-Ги («Благословенное облако»), а жена маршала подарила золотые часы. Однако во время остановки в Алма-Ате на пути домой все подарки у него и его спутников изъяли под предлогом «регистрации», так что никто больше их никогда не видел.[12]

По приезде домой Власов обнаружил, что очень многое изменилось. СССР подписал пакт о ненападении с Германией; Польша подверглась разделу; Латвия, Эстония и Литва влились в состав СССР; Красная Армия столкнулась с трудностями в ходе финской войны. И над всем этим мрачной тенью маячил сталинский террор. Мысли о том, для чего делалась революция и во что она в итоге вылилась, тяготили Власова. Однако он считал, что политические вопросы не его дело — так или иначе, он был не в силах что-либо изменить, — и с головой погрузился в работу. Дел же было более чем достаточно, поскольку вскоре после возвращения его назначили командиром 99-й стрелковой дивизии. В этой дивизии, считавшейся худшей в армии, несли службу солдаты пяти разных национальностей, некоторые из которых едва говорили по-русски.

Быть в ту пору командиром в Красной Армии было отнюдь не просто. Помимо всех обычных обязанностей, немало времени приходилось тратить на участие в партсобраниях, посещать которые являлось важнейшей обязанностью всех членов партии. Любой коммунист — будь то прачка или коновод — мог подвергнуть критике вопросы, в которых она или он зачастую ничего не смыслили. Так, например, однажды некий истопник выступил с критикой Власова как дивизионного командира. Когда же Власов заметил товарищу, что он не может судить о том, как надо руководить дивизией, тот ответил, что все коммунисты равны, а ему (Власову) надлежит лучшим образом выполнять свои обязанности.

Чтобы не утратить авторитет и попросту не превратиться в посмешище, Власов решил контратаковать. На следующее утро он наведался в штабное помещение за час до начала рабочего дня и застал истопника спящим перед холодной печью. Командир немедленно отправил нерадивого истопника на гауптвахту сроком на двадцать суток за халатное отношение к служебным обязанностям. Контрудар принес желаемые плоды — Власов спас свой престиж. Однако не все кончилось так просто — понадобилось потратить немало сил на «подковерную» борьбу, необходимо было найти контакт с дивизионным комиссаром, который имел право при желании отменять приказы командира.

Правительство создало институт политработников и комиссаров из-за недоверия к военным, оно побаивалось, что однажды армия повернет оружие против режима. В 1928 г. Иван Уншлихт — видный деятель своего времени — так высказался по случаю празднования десятилетней годовщины Красной Армии: «Товарищи, не забывайте, что костяк нашей рабоче-крестьянской армии состоит из молодых представителей крестьянства, которые вступают в нее, находясь под властью настроений, преобладающих в деревне… и настроения эти враждебны нам!»[13]

Несмотря на подобные тенденции и невзирая на иные сложности, Власову удалось повысить уровень дисциплины и боевой подготовки дивизии. 4 июня 1940 г., всего за несколько месяцев до своего сорокалетия, он стал генерал-майором.[14]

Вскоре после этого он впервые после окончания командировки в Китай провел отпуск в родном селе. Ездить домой в отпуск было делом дорогостоящим. Он служил предметом гордости многочисленной родни и всех односельчан. Его приезд всегда был событием, от него ждали приглашений, подарков. И хотя он вынужден был потом месяцами отказывать себе во всем, Власов не считал себя вправе лишить удовольствия родных и близких. Между тем его пожилой отец упорно не желал верить в то, что сын живет лишь на жалованье.

— В мое время, — говаривал он, — на одном фураже для эскадрона можно было наэкономить достаточно, чтобы купить небольшой домик.

Отец Андрея служил в молодости в кавалерийском гвардейском полку, демобилизовался в чине унтер-офицера и с тех пор то и дело вспоминал былое. Убежденный монархист, он не скрывал того, что новый порядок не по нему.

В 1933 г. Власов женился на женщине-враче из соседнего села, которая родила сына в то время, пока муж находился в Китае. Имущество родителей жены Власова, признанных «кулаками», было экспроприировано, и, чтобы не ставить под удар карьеру мужа, ей пришлось отказаться от них. Между тем Власов тайно оказывал поддержку попавшим в беду тестю и теще. Судьба старшего брата, Ивана, принимавшего участие в мятеже в 1919 г. и расстрелянного в ходе его, была еще одной из тщательно охраняемых семейных тайн Власовых.

Летом 1940 г. высший командный состав Красной Армии обрушился с критикой на военных комиссаров, обвиняя последних в поражениях, понесенных в финской войне. В борьбе принял участие и Власов, который таким образом дебютировал на военно-политическом поприще. На партийных собраниях в войсках Киевского военного округа он отстаивал мнение, что политическая пропаганда не может являться самоцелью, а должна служить основополагающей цели — повышению боевой подготовки личного состава.[15]

В августе 1940 г. власть комиссаров была значительно ограничена, с этого времени командиры пользовались исключительным правом решать вопросы военного характера. Данное изменение облегчило работу Власову, развязало руки и позволило превратить часть в лучшую дивизию в Красной Армии. Маршал Тимошенко вручил ему именные золотые часы, а армейская пресса, газета «Красная звезда», так или иначе отметила его в десятке материалов. Не осталась в стороне и «Правда». В частности, 27 сентября Тимошенко написал о Власове и его дивизии, что они «продемонстрировали способность решать тактические задачи в особо сложных условиях».

Генерал Мерецков, начальник Генерального штаба Красной Армии, тоже превозносил дивизию после посещения. В одной из публикаций политического руководства Киевского округа Власов заслужил похвалы как «командир образцовой дивизии, как солдат и человек».[16] Особо подчеркивалась его способность «достигать грамотного взаимодействия в применении всех видов вооружения на самом высоком уровне в обстановке, максимально приближенной к боевой». 21 ноября «Красная звезда» призывала все дивизии взять равнение на 99-ю, сделать ее образцом для себя. Власов тоже написал длинную статью «Новое в подготовке войск», которая вышла также и в форме брошюры.[17] Имя его стало известно буквально всем в армии, что вообще само по себе было в то время делом необычным, так как после «дела Тухачевского» выделять высших офицеров было не принято. В декабре 1940 г. Власов удостоился и еще одной чести — быть содокладчиком генерала Мерецкова, которому предстояло выступить перед высшими представителями офицерского корпуса Красной Армии по поводу подготовительных мер военного характера в будущем году. В январе 1941 г. Власов стал командиром 4-го механизированного корпуса во Львове, а в феврале, по случаю празднования двадцать третьей годовщины создания Красной Армии, ему вручили орден Ленина.

Отступление в начале войны и разгром под Киевом стали источником глубокого разочарования для Власова. Он осознал, что ошибки в руководстве и организации войск отражают несовершенство всей советской системы. Тем не менее на том этапе для него не существовало иного способа противодействия немецкой агрессии. Он мог лишь надеяться, что неминуемый рост влияния армии во время войны приведет к изменениям и в самой системе. Об ином решении он тогда не мог и помыслить.

Итак, едва встав с больничной койки, Власов сел в самолет, который отвез его на встречу со Сталиным.

Глава II

Любимец Сталина

К октябрю в Москве воцарилась паника. Населением владели самые разнообразные настроения — от страха перед приближавшимся врагом до тайной надежды на крушение диктатуры Сталина. Участились грабежи. Правительственные архивы, органы управления, министерства и дипломатический корпус эвакуировались в Куйбышев. Составы для привилегированных представителей режима, располагавших правом приоритетного передвижения, запрудили Казанский вокзал — единственный, с которого еще отправлялись поезда в восточном направлении. Все новые эшелоны беспрестанно катились на восток, мешая доставке свежих войск из Сибири. Сталин остался в Москве с членами Политбюро, многие из которых занимали места уничтоженных предшественников. Кроме самого Сталина, в живых оставались лишь три из четырнадцати членов и кандидатов в члены первого советского Политбюро — Молотов, Ворошилов и Калинин.

Власов добрался до Москвы 10 ноября 1941 г., когда на станциях выгружались из эшелонов авангарды сибирских дивизий. С помощью жесточайших мер Сталину удалось восстановить относительный порядок. Тайной полиции было приказано «расстреливать на месте всех провокаторов, шпионов и вражеских агентов, которые нарушают закон и порядок». Вновь созданные рабочие батальоны шли на фронт, а женщин сгоняли в предместья столицы на рытье окопов и противотанковых заграждений.

Власова — по обычаю Сталина — вызвали около полуночи. Он поехал в Кремль с маршалом Ворошиловым и генералом Шапошниковым, начальником Генерального штаба. Миновав несколько контрольно-пропускных пунктов, они очутились в кабинете Поскребышева — странного и почти таинственного человека, который на протяжении многих лет пользовался абсолютным доверием Сталина. Власов, которому предстояла первая встреча со Сталиным, не мог подавить некоторого волнения. Спустя некоторое время он вслед за Ворошиловым и Шапошниковым был препровожден в командный бункер Сталина. В углу стоял гигантский письменный стол хозяина. Вдоль одной из стен тянулся длинный, покрытый кумачом стол для заседаний, за которым сидели Берия, Жуков, Маленков и Сталин. Быстрый и даже проворный в движениях Сталин поднялся и поздоровался с вновь прибывшими за руку. Так как он был роста ниже среднего, Власов, казалось, нависал над ним, как скала.

— Товарищ Жуков, — произнес Сталин, говоривший тихо, но очень четко.

Маршал Жуков наглядно доложил обстановку — очень неблагоприятную на тот момент. На центральном участке фронта немцы находились всего в сорока километрах от Москвы. На юге бронетехника генерала Гудериана вышла почти на самые подступы к Туле. Поскольку распутица, давшая потрепанной Красной Армии некоторую передышку, закончилась, следовало ожидать возобновления немецкого наступления. Можно было предполагать, что 3-я танковая группа генерал-полковника Гота на севере и Гудериан на южном участке предпримут охватный маневр Москвы — возьмут ее «в клещи». Хотя сибирские части прибывали во все большем количестве, существовали сомнения, удастся ли бросить их в бой своевременно.

Когда Жуков закончил, Сталин обратился к Власову:

— А что вы думаете по поводу обстановки?

Медленно, словно бы раздумывая на ходу, Власов указал на то, что сама по себе мобилизация неподготовленных рабочих, переброска и развертывание их на фронте без регулярных войск ничего не дадут. Если в ближайшие дни в достаточном количестве прибудут сибирские части, тогда можно попробовать осуществить прорыв на запад — так удастся немного выиграть время. А дальше скажет свое слово русская зима.

[12] О пребывании Власова в Китае Сунь Кюйчи рассказывал автору в личной беседе и в письмах. В настоящее время Сунь служит в законодательных органах Китайской Народной Республики. Он подтверждает оценки, данные Власову Борманном, Штрик-Штрикфельдтом, фон Деллингсгаузеном и Кромиади.

[13] Цитируется по: Vitov. Die Achillesferse der Sowjetarmee // Schweizer Rundschau. Febr. — Maerz 1958.

[14] Правда. 1940. 7 июня. Сообщение вышло с фотографией Власова.

[15] Красная звезда. 1940. 4 и 9 декабря.

[16] Новое в подготовке войск. Киев, 1940.

[17] Власов А. А. Новые методы боевой учебы. 1940.