Взрыв у моря: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Костя нахмурился. Сашка опять уводил разговор в сторону, все запутывал и оправдывал.

— А что ты скажешь про Колю Маленького? — спросил Костя о знакомом всему Скалистому бывшем моряке, тоже некогда бойце морской пехоты, который лишился на войне двух ног; он работал в сапожной мастерской, крепко пил и одно время дружил с отцом.

— То я скажу о нем, что он не такой, каким кажется с первого взгляда…

— То есть? — не отступал Костя, и Сашкины очки досадливо сверкнули в свете звезд.

— Коля Маленький и раньше был и сейчас очень хороший человек — я часто разговаривал с ним, — да вот война не пощадила его, и он до сих пор не может привыкнуть к своему увечью, и пьет, чтоб забыться и казаться прежним: отчаянным, веселым и уж, конечно, с ногами…

Было очень тихо, море молчало — полный штиль. В окнах домов отдыха и санаториев сквозь решетчатые ограды и листву деревьев ярко горели огни. Было грустно и одиноко. Пахло цветами табака. Ребята шли по асфальтированной дороге неподалеку от моря и уже приближались к вросшему в землю доту — долговременной огневой точке; плоская и круглая, сбитая по краям железобетонная башня его с обращенными к морю амбразурами — из них когда-то торчали пушка и пулемет — мрачно темнела впереди. Сколько раз Костя с дружками сидел на этой башне, болтая ногами, хохоча, покуривая, и был этот дот при солнечном свете совсем не страшный, привычный, будничный. А сейчас, в темноте вечера, он казался чужим, нелюдимым, даже враждебным, таящим в себе какую-то горькую, важную тайну.

— Уцелел старик, молчит, а многое мог бы рассказать, — сказал Сашка, когда они поравнялись с дотом, и эти слова поразили Костю: они подумали об одном и том же. — Ты что-нибудь знаешь о нем?

— А что я должен знать?

— То, что он двое суток держал оборону… Город уже был захвачен, а бойцы этого дота сражались. Немцы били по нему из противотанковой пушки — не помогло, пытались подорвать — не получилось…

Костя кое-что слышал об этом и тут же вспомнил, как они с дружками иногда прятали в нем после «облав» свой улов — пустые бутылки: в сырой и затхлый подземный сумрак дота вели сбитые ступеньки.

— А потом, когда боезапас кончился, — продолжал Сашка, — бойцы решили ночью уйти, пробиться к своим… Да где там уйдешь! Дот был окружен и пристрелян… На стене бойцы оставили надписи — процарапали штыком, несколько лет после войны, говорят, еще можно было прочесть: «Мы все ранены, патроны кон… Умрем, но не… Прощайте! Прощай, Ро…» И подписи. Имена их были, фамилии… Ты понимаешь, были! Да никто не догадался списать или запомнить, а потом какие-то вандалы все это отбили, соскребли, стерли… Куда мы ни писали и ни ездили, с кем ни встречались — до сих пор неизвестно, кто же был в этом доте, и, наверно, уже никогда не будет известно…

Несколько минут они шагали молча.

— Ты вот спросил, узнал ли я что-нибудь новенького у твоего отца, так вот: узнал, и очень много! У него отличная память, и он лучше, чем кое-кто, понимает, как это важно — собрать и сохранить все сведения о том десанте… У тебя, Костя, замечательный отец — веселый, легкий, приветливый и к тому же автомобильный ас! И ничего из себя не строит…

— А что он может из себя строить? — угрюмо спросил Костя.

— Не видал ты других! Я с многими ветеранами говорил и сейчас переписываюсь, и знаешь, встречаются такие, которые только и говорят о себе, о своих заслугах, требуют внимания, привилегий, даже хотят новых наград, книг о себе и не замечают других… А твой отец не заносится, не требует для себя никаких благ, всем доволен, с ним просто и приятно разговаривать… Ты что сейчас читаешь? — неожиданно спросил Сашка.

— Ничего. — Костя и в самом деле не прочел за последний месяц ни одной книги.

— Зайдем ко мне, дам что-нибудь.

— Пошли, — сразу согласился Костя.

Глава 5. КАРИЕ ГЛАЗА

Они вошли в темный молчаливый двор, по скрипучей лестнице поднялись на второй этаж старого деревянного дома и очутились в коридоре с тусклой пыльной лампочкой. Сашка толкнул одну из дверей и пропустил Костю вперед:

— Вползай.

Костя зажмурился от яркого света. В большой комнате оказалась уйма народу, почти все женщины — старые, пожилые и совсем девчонки. Мужчина был один — худощавый, со спокойным лицом и сильной проседью, очевидно Сашкин отец.

— Это мой товарищ Костя, — сказал Сашка, и все дружелюбно заулыбались, закивали Косте; он совсем растерялся и не знал, на кого смотреть и что следует говорить в таких случаях. Конечно же, здесь была и Люда, Сашкина сестра, и к его щекам жарко прилила кровь и внутри, под рубахой, что-то ритмично и громко забухало. Вспомнил бы о ней перед домом — шагу бы не сделал сюда! Люда сидела за столом, кареглазая, тоненькая, в зеленой кофточке, с распущенными длинными черными волосами, удивительно похожая на брата. Просто не верилось, что это возможно — у нее были Сашкины глаза, но только более мягкие, нежные и веселые, какими они бывают лишь у девчонок.

— Ночной гость! — улыбнулась Люда и тряхнула рассыпанными по плечам волосами. — Костик, пристраивайся здесь, — она показала на стул рядом с собой.

Откуда-то она знала его имя… Откуда?

— Что вы, спасибо… Мы только что ужинали… — замямлил Костя, и, презирая себя за эту робость и растерянность, оглянулся на Сашку, чтоб тот подтвердил сказанное.

— Поужинали, — поддержал его Сашка, — да ведь чаю всегда можно выпить.

— Без всяких разговоров! — Люда чуть капризно, заносчиво, красиво сморщила нос и стала наливать Косте крепкий чай в чашку с мелкими фиолетовыми цветками. Путь к отступлению был отрезан, и Костя, связанный неловкостью и чрезмерным вниманием к своей особе, сел за стол. Слева от него замелькали смуглые и острые Людины локти — она придвинула к нему тарелку с пирожками.

— Ну, Костик, работай, — совсем рядом с ним таинственно темнели на щеках и лбу маленькие коричневые родинки, похожие на звездочки. Он уставился в чашку с плавающими чаинками, сгорбился, притих и прикоснулся своими грубоватыми, обветренными, сразу пересохшими губами к краю чашки.

Пил небольшими глотками, и даже не пил — беззвучно, по капле втягивал в себя и старался не подымать головы, не смотреть на нее. Надо было привыкнуть к ней вблизи, к ее словам и лицу, к этой большой многолюдной комнате и ко всему, что было в ней. Чуть освоившись, скользнул взглядом по стене с яркими детскими художествами на твердых листах из альбома: остроносые парусники на крутых синих волнах, космонавты в скафандрах на диковинных планетах с огненно-красными, фиолетовыми, желтыми деревьями и необыкновенными существами с выпуклыми и горящими, как фары автомобиля, глазами — у каждого по четыре ноги, обутых в сапожки, и одно огромное на самой макушке ухо… Рядом с этими картинками висели застекленные коробки с наколотыми многоцветными бабочками и жуками. И еще Костя увидел на стене прикрепленную несколькими проволочными скобами — обои не пожалели, его бы мама запретила! — какую-то большую темно-серую высушенную рыбину с длинным острым отростком на носу…