Рождение Шотландии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эти народы никоим образом нельзя считать дикарями. Они обладали племенной или клановой организацией, их культура достигла довольно высокого уровня развития, они умели придавать металлическим и гончарным изделиям прекрасные формы, которые подразумевают стремление к маленьким жизненным удобствам. Они были способными изобретателями, а также энергичными и искусными воинами.

Описание хода доисторических событий, приведенное выше, следует общепринятой схеме. Однако она отвергается некоторыми исследователями. Профессор Куно Майер и его школа, представленная в Шотландии профессором Уотсоном, считает, что гэлы не появлялись в Шотландии до тех самых пор, пока они не прибыли из Ирландии. Впрочем, этот вопрос не имеет большого практического значения. Они пришли, прежде чем началась «история» в современном смысле слова, и заселили перечисленные выше области. Гораздо важнее помнить, что все эти описания ранних переселений народов по необходимости имеют слишком общий характер. Период, которому посвящены последующие семь глав, охватывает промежуток времени от Агриколы до Малькольма III — больше, чем от Малькольма III до наших дней. Эта эпоха отмечена быстрыми политическими переменами, подвижностью границ и постоянными миграциями. Она послужила ареной великого смешения культур и языков. Язык мало что может сказать о расовой принадлежности. Многие шотландцы, говорящие на гэльском или английском языке, на самом деле происходят от норвежцев. Многие валлийцы или ирландцы, говорящие на кельтских языках, ведут свое происхождение от народа, жившего в этих странах задолго до прихода кельтов. А на протяжении столь долгого времени языки менялись, смешивались, заимствовали новые элементы. Если Малькольм читал Отче Наш со своей женой-англичанкой на ее родном языке, то начало этой молитвы звучало примерно так:

Это первое тысячелетие туманно и далеко. И все же мы должны помнить, что в каждом году из этой тысячи лет было столько же дней, сколько и в этом году, а в каждом из этих дней было столько же часов, сколько в сегодняшнем дне.

В ходе долгого и медленного процесса, который мы только что кратко описали, Британские острова находились за рамками письменной истории. Концом обитаемого мира были Геркулесовы Столпы. И все же время от времени мореплаватели выбирались за эти пределы и приносили домой истории о его туманных окраинах. Еще в 1200 г. до н. э., приблизительно в то же время, когда Израилем правили Судьи, финикийские колонисты Средиземноморья привозили олово из страны, возможно, располагавшейся на нашем острове. К 600 г. до н. э., когда писала свои песни Сапфо, а Иеремия выкрикивал свои пророчества, эту торговлю продолжала вести финикийская колония Массилия (современный Марсель). Сто лет спустя, когда Греция вела войну с Персией, а римляне, согласно легендам, изгоняли своих царей, некий Гимилько отправился из Карфагена в плавание и добрался до островов Альбионов, которые, возможно, уже тогда звались именем, сходным с Альбой. И наконец, около 350 г. до н. э., когда Рим претендовал на господство над Центральной Италией, а греческая культура пожинала свой последний великий урожай, наши острова выступили из окутывавшего их тумана, но ненадолго. Пифей отправился из Массилии через Гибралтарский пролив и по береговой линии доплыл до Полярного круга. Оттуда он привез рассказы о больших островах с мысом Оркус на севере, и острова эти назывались αι νησοι πρεταννικαι, «Претанские острова», известные на валлийском языке как Инис Придайн (Ynys Prydain), а на латыни — Insulae Britannicae.

Мы знаем, что после этого началась торговля с Галлией и странами Средиземноморья: то, что такие острова существуют на самом деле, было признано всеми и уже не считалось послеобеденной моряцкой побасенкой. Но на протяжении еще трехсот лет они пользовались в Европе такой же известностью, как Америка в 1500 г. Первый беспристрастный взгляд на Британию — и то мельком, хотя он принадлежал наблюдательнейшей паре глаз, — бросил в 55 г. до н. э. Цезарь, который привел римские войска на побережье острова и нашел здешние приливы чрезвычайно опасными. Цезарь был светским человеком, превратившимся в прекрасного полководца, но не в профессора этнологии: он не пошел в глубь страны и не задержался здесь надолго. Большинство собранных им сведений основывалось на слухах. Он говорил, что культура южной части острова родственна галльской, но по мере продвижения на север она становится все более примитивной. Однако некоторые его утверждения противоречат археологическим данным.

Цезарь вернулся в Европу и присоединил Галлию к Римской республике, он сделался господином мира и вскоре был убит. Британия выпала из мировой истории еще на столетие. Затем сюда вновь пришли римские солдаты, на сей раз чтобы остаться здесь на 400 лет. Но прошло еще двадцать лет после их высадки в Британии, прежде чем они сумели достичь областей, ныне входящих в состав Шотландии.

Глава II

Римляне и пикты

80-432 гг.

В те времена, когда Пифей совершал свое плавание к островам претаннов, Римская республика уже встала на ноги, но еще не играла сколь-нибудь значимой роли в европейской истории. Это был небольшой город-государство, боровшийся с этрусками за территорию, ныне известную под названием Центральная Италия, и отражавший организованные нападения кельтов. Позже, когда сменилось поколение современников Пифея, то есть к 272 г. до н. э., Рим стал господином Италии. Спустя столетие он стал повелителем Западного Средиземноморья. Прошел еще один век, и Средиземное море стало римским, а римская граница проходила по Рейну и Ла-Маншу. И на протяжении последующих четырех столетий история западной цивилизации представляет собой историю Римской империи, единого государства, раскинувшегося на обширной территории, включающей в себя сегодняшние Испанию, Португалию, Англию, Францию, Италию, Бельгию, Швейцарию, земли от Адриатического моря до Дуная, Грецию и балканские страны опять же до Дуная, Малую Азию, Месопотамию, Левант, Египет и северное побережье Африки на 100–300 миль в глубь материка. Та часть этой империи, что находилась к западу от Адриатики, была населена фактически единой нацией, обладавшей централизованной организацией (хотя и с разумной долей местного самоуправления), общей политической жизнью, общим официальным языком, образовательной системой, культурой, единой для всего высшего класса общества, единой (хотя и очень терпимой) государственной религией и самой лучшей структурой коммуникаций, намного превосходившей все прочие аналоги начиная с 400 г. н. э. и до второй половины XIX в. И на протяжении этих четырех столетий (период, равный промежутку времени между нашими днями и правлением Якова V) нормальным состоянием для большей части Западной Европы был мир, как до того — война. Время от времени возобновлялись военные стычки на границах, иногда происходили локальные мятежи или вооруженные государственные перевороты, но в целом мир, строго охраняемый и комфортно обустроенный для свободных людей, был для обычного человека естественным положением вещей, чем-то само собой разумеющимся. Эта мирная эпоха, самая длительная в мировой истории, выносила и вскормила Христианскую Церковь, колыбель которой была надежно защищена щитами пограничных легионов.

Человеком, придавшим устойчивую и прочную форму этой могучей государственной системе, был Август — первый римский император, а примерно через 30 лет после того, как он взял власть в свои руки, «ангел Господень явился Марии» и ее Сын родился в маленьком сирийском городке, который когда-то был городом царя Давида. Родился, чтобы стать Царем Мира и принести меч, чтобы с высоты креста править императорами, чтобы вознести слабых и унизить сильных. Первыми язычниками, принявшими веру в Господа Нашего и признавшими Его распятие, первыми людьми, погибшими на Британских островах за истинную веру, были римские солдаты — и это не удивительно.

Август организовал империю и сплотил ее воедино. Рим осознанно отказался от политики территориальной экспансии, которую он небезуспешно проводил на протяжении примерно четырехсот лет. Тем не менее время от времени он спорадически возвращался к ней, и в один из таких периодов при четвертом императоре, Клавдии, в 43 г. н. э. Авл Плавтий пересек Ла-Манш и высадился в Британии, положив начало римскому завоеванию острова. Он вместе с Осторием Скапулой двинулся на север. Поначалу местные жители оказывали римским войскам ожесточенное сопротивление под руководством Карадога, известного римлянам как Каратак, но в 51 г. бриттский вождь был выдан завоевателям и отослан в Рим, за что Осторий был удостоен триумфа^[7]. В течение тех двадцати лет, когда совершал свои путешествия апостол Павел, южная часть острова превратилась в римскую провинцию, а легионы сплошной ощетинившейся копьями стеной продолжали двигаться на север. Земли, оказавшиеся под властью римлян, безжалостно эксплуатировались, а их обитатели беспощадно угнетались: Тацит доносит до нас мрачную картину сложившихся там условий. В 61 г. вспыхнул кровавый мятеж, во главе которого встала королева одного юго-восточного племени; восставшим даже удалось уничтожить целый легион, двигавшийся на юг и попавший по пути в засаду. Восстание было подавлено, и в 78 г. Гней Юлий Агрикола, прекрасный вояка и отличный колониальный администратор, был послан из Рима с целью установить на британской земле нормальную систему управления. Он успешно справился с этой задачей: утвердил римскую власть на юге Британии, на западе до Силурийской границы, границы с Уэльсом, и на севере до пограничного города Эборакума (Каер-еврог, Эорвик, Йорк). Затем он двинулся через земли крупного племени бригантов.

На следующий год (79 г. н. э.) римский полководец подошел к реке Тай (или Танай), протекавшей через земли неизвестных племен (ingnotas gentes), и, возможно, впервые увидел страну, известную ныне под именем Шотландии, так как за названием этой реки, возможно, скрывается современная река Тайн. В 81 г., перед смертью Иоанна Евангелиста, он обустроил пограничную заставу рядом с Твидом, в Тримонтиуме у подножия горного хребта, и двинулся на запад через обширную холмистую страну, раскинувшуюся от Клайда до Тинто и до юго-западных холмов. В том же году он обозначил новую границу, северный рубеж огромной империи, создав и обустроив линию укреплений (praesidia) от Бодерии до Клоты, от Форта до Клайда. Таким образом, Южная Шотландия вошла в состав Римской империи, правда, ненадолго.

После этого для Агриколы было бы вполне естественно продолжить курс последних сорока лет и двинуться дальше на север по этой земле, чтобы всю ее подчинить римской власти, тем более что его моряки только что доказали, что это — всего лишь остров^[8]. И все же события не стали развиваться в этом направлении, ибо в этот момент римский полководец столкнулся с новым народом. Корнелий Тацит, его зять, был весьма образованным человеком и написал отчет о походах Агриколы по рассказам очевидцев. Именно в этот момент наша страна впервые появляется на страницах истории. И первые дошедшие до нас известия о Шотландии гласят, что ее народ успешно сопротивлялся могучим захватчикам. Агриколе не удалось сдвинуть границу римских владений дальше на север, и хотя на протяжении более чем трех столетий Рим владел южной частью Британии, северный рубеж всегда менял свое местоположение за счет римской территории.

Агрикола переходил через Форт в 83 и 84 гг.: но в 84 г. северные племена, племена Каледонии, под началом Калгака объединили свои усилия в борьбе с римскими легионами. Тацит вложил в уста вождя каледонцев блестящую речь перед войсками, которую спустя столетия вполне мог бы произнести Уоллес. И хотя историк и был добропорядочным римским гражданином, он сумел проникнуть в чувства, поднимавшие народы против «экспансии Империи»:

С Уоллесом Калгака роднит и присущая обоим вождям удачливость. Агрикола двигался на север, очевидно в страну холмов, и дошел до места, которое Тацит называет горой Гравпий: возможно, он пересек Форт выше Стерлинга (где находился римский мощеный брод) и пошел вверх по Тейту или Ерну или даже Тею. Там его встретил Калгак. Длинный кельтский колющий меч, как пика против алебарды при Флоддене, не смог выстоять против короткого рубящего гладия. Но как и многие другие захватчики, Агрикола выиграл битву, но проиграл кампанию. Он не смог продолжить движение на север, и вскоре после этого Домициан отозвал его в Рим.

Попытки проникнуть на север больше не повторялись, и в 115 г. граница была даже перенесена назад, к новой оборонительной линии, протянувшейся от Сегедунума до Итуны — то есть от Тайна до залива Солуэй. Северные кланы продолжали доставлять неприятности римским властям, а в 119 г. вспыхнуло восстание, в результате которого был полностью уничтожен Девятый легион. На следующий год Британию посетил сам император Адриан, чтобы окончательно уладить северные дела. За истекшие 3 года своего правления он уже успел радикальным образом изменить экспансионистскую политику Траяна на Дунае. Теперь он применил этот опыт в Каледонии, сделав новую отодвинутую линию постоянной границей, обозначенной 80-мильным валом с гарнизоном в 11 000 человек^[10]. Теперь вал Адриана проходил по земле бригантов, а в 138 г. Лоллий Урбик, полководец Антонина Пия, изгнал их клан с римской территории. В результате вспыхнуло восстание. Римский военачальник двинулся за вал, ив 142 г. граница вновь была перенесена к старой линии Агриколы — от Форта до Клайда — и укреплена большим торфяным валом и рвом. Во второй раз земли между двумя римскими валами стали частью Империи. Но они оставались под римской властью совсем недолго.

Вскоре после 180 г. северные кланы прорвали вал Антонина, и через несколько лет, незадолго до 190 г., границу вновь отодвинули к валу Адриана^[11]. Похоже, к тому моменту каледонцы на собственном опыте познали пользу единства. Они терпели поражения, потому что не спешили объединить свои силы.

Тацит честно признает:

Это высказывание можно отнести практически к любому периоду нашей истории, а исключения более чем подверждают правило, ибо объединенная Шотландия побеждала противников, силы которых во много раз превышали ее собственные. Отныне кланы образовали некое подобие конфедераций. Около 200 г. Дион Кассий говорит о том, что северные племена разделяются на две группы: меатов, живущих между валами, и «каледониев» — на север от них. (Здесь в очередной раз четко проявляется давнее разделение: на север от Форта и на юг от Форта.) Эти племена чрезвычайно усилились и стали представлять серьезную угрозу для римской Британии. Римские власти решили положить этому конец, и в 208 г. император Септимий Север собрал войска со всех концов империи и довел их, по-видимому, до залива Морей-Ферт. Он был тяжело болен, этот же поход свел его в могилу. Римские форты к северу от вала вновь заросли лесом, тогда он укрепил южный вал, вал Адриана, и приготовился было к очередному походу на север, но скончался, не успев осуществить свой замысел, и его смерть явилась единственным результатом экспедиции.

После этого на некоторое время Каледония исчезает с исторической сцены. Третье столетие принесло массу неприятностей Империи, которую сотрясали волнения, чехарда солдатских императоров на троне и нападения варваров на границах. Тем не менее в Южной Британии сохранялись мир и спокойствие. Римская цивилизация глубоко пустила здесь свои корни. В Британии было около девяноста городов (тридцать из них достаточно крупных), каждый из которых представлял собой миниатюрную республику средиземноморского типа, пользовавшуюся всеми достижениями цивилизации и во многих отношениях более пригодную для жизни человека, чем многие другие города, и даже современные. Хорошо были развиты сельское хозяйство и рудное дело. Прекрасно был организован транспорт — как пассажирский, так и грузовой. Это была уютная и спокойная страна, настолько романизированная, что даже на маленьких фермах, находившихся у самой северной границы, мы не находим ни малейших признаков кельтского искусства, а случайные надписи ремесленников составлены на латыни. Но в целом ситуация очень напоминала положение американских колоний середины XVIII в., времен Ирокезской лиги. На юге лежала страна, наслаждавшаяся всеми преимуществами городской цивилизации, а на северном валу перекликались часовые, расставленные через равные промежутки на всем его протяжении (80 миль). Сами укрепления находились в постоянном осадном положении и под постоянной угрозой разрушения.

В середине III в. политикой заправляли военачальники. Еще в 37 г. они возвели на трон своего императора, и за 50 лет — начиная с 235 г. — таких императоров сменилась пара десятков. После 284 г. Диоклетиан предпринял попытку изменить положение вещей и реорганизовал административную систему, сделав Британию диоцезом галльской префектуры. А в 287 г. этот диоцез избрал собственного императора, Каравсия (или Карауна), бритта по происхождению, адмирала римского флота в Ла-Манше. Он был убит, власть захватил убийца, который в 296 г. был повержен Констанцией Хлором, в результате чего Британия осталась под римской властью еще на 100 лет. Однако уже тогда, в краткий период самостоятельности, Британия испытала тяжесть пиратских набегов, которые германцы начали совершать на ее восточные берега.

Однако, несмотря на все это, большую часть IV в. Южная Британия наслаждалась миром и спокойствием, что сделало эту провинцию основным поставщиком рекрутов для римской армии. (Мы располагаем сведениями, что в те времена британские войска составляли примерно четверть римской армии: начал свои походы и Дугал Дальгетти[13], так как на военную службу поступали также каледонцы.) В Британии стало распространяться христианство. Британские епископы присутствовали на Арльском Соборе 314 г. Несколько британских епископов прибыло также на Никейский Собор 325 г., состоявшийся через год после объявления христианства государственной религией[14], и в Римини в 359 г. Но побережью острова уже угрожали саксонские пираты, и для борьбы с ними был создан отдельный департамент, во главе которого стоял комит Саксонского берега Британии (Comes Litorum Saxonici per Britanniam). В этом столетии положение на границах вызывало особую тревогу у мирных жителей. Все выглядело так, как бывает, когда ночной порой волки бродят вокруг теплого запертого дома.

Мы располагаем чрезвычайно скудными сведениями об истории Каледонии между временами Септимия Севера и 360 г., но, по всей видимости, за этот период произошло перераспределение племенных союзов, так как мы знаем, что в 297 г. врагами бриттов были названы гиберны и пикты. Гиберны, конечно же, — это жители Гибернии, Ирландии. Заметка 310 г. отсылает нас ко второму врагу: «каледониям и другим пиктам». На самом деле этот этноним или какие-то его варианты использовались на протяжении нескольких последующих столетий для обозначения большинства (постоянно возрастающего) обитателей Каледонии — народа, населявшего эту страну с самого начала исторического периода, отличного от поздних пришельцев: скоттов, англов, бриттов и норвежцев. Пикты были и остаются предметом длительных споров, возникающих слишком часто по причине того, что спорящие упускают из виду тот факт, что в странах, население которых состоит из достаточно слабо организованных племен с нечеткими границами, в течение нескольких столетий могут рождаться самые разнообразные сплавы рас и культур. Вероятно, большая часть из сказанного до сих пор о пиктах — правда… но лишь частичная, и лишь для определенного момента их долгой истории. (Мы должны помнить, что пиктская нация в том или ином виде существовала на протяжении по меньшей мере шестисот лет.) Некоторые исследователи считали, что пикты — это докельтский народ, ибо королевский престол у них наследовался, как правило, не по мужской, а по женской линии, то есть они следовали матримониальной системе наследования, а это определенно не кельтский обычай. Другие заявляли, что пикты бесспорно были кельтами: из археологических данных вырисовываются очертания культуры, чрезвычайно схожей по своим основным признакам с кельтской[15].

Эту культуру никак нельзя назвать дикарской или варварской: естественно, римские колонисты, дома которых грабили пикты, были склонны к негативным, часто бранным эпитетам. И все же, если мы примем на веру подобные выражения Диона Кассия, то мы должны поверить и его заявлению, что в холмах Хайленда не было воды. Но мы знаем, что пикты возделывали землю и владели стадами овец и рогатого скота, что они возводили прекрасные форты на холмах и множество башен, хорошо оборудованных для оборонительных целей, демонстрирующих замечательное инженерное искусство и характерных только для этой местности. Они производили ткань, крашеную и с узорами. До нас дошли великолепные образчики пиктской резьбы по кости. Пикты создавали замечательные металлические изделия, до сих пор остающиеся единственными в своем роде произведениями искусства. Общий характер материальных «останков» (в достаточно больших количествах разбросанных по всей Пиктавии) определяется как позднекельтский, но обладающий в высшей степени индивидуальными чертами — такими, как каменные броши и некоторые виды орнамента[16]. Общий вывод, который позволяют сделать этнология и археология, а также здравый смысл, заключается в том, что народ, получивший когда-то название «пикты», состоял просто из жителей Каледонии, которые к III в. представляли собой смешанный этнос, в котором, вероятно, доминирующим был кельтский компонент. Кельтским, скорее всего, был и правящий класс. В этнической, культурной и лингвистической сферах некоторые характерные черты пиктов происходят от двух других древних народов: народа культуры колоколовидных кубков северо-восточной области и потомков иберийцев неолита; возможно, какую-то роль в формировании пиктского этноса сыграли и германцы, прибывшие в Пиктавию с берегов Северного моря. К этому следует добавить, что соотношение различных ингредиентов, без сомнения, различалось (и притом довольно сильно) от района к району по всей территории, когда-то охватывавшей всю Шотландию к северу от Форта, и от периода к периоду на протяжении столетий, равных по числу тем, что отделяют наши дни от эпохи Роберта Брюса.

На самом деле загадка, как это часто бывает, заключается не столько в самом предмете, сколько в его имени. Простейшее объяснение состоит в том, что пикты раскрашивали себя, по крайней мере во время войны[17], и поэтому римляне называли их Раскрашенным Народом, Рicti. В действительности это название может быть всего лишь переводом слова Вreatann, ибо brith (гэльское breac) означает «разноцветный» или «пестрый». У гэлов слово «пикт» выглядело как Cruthen. Возможно, оно родственно слову cruth «форма, образ»[18], — и это просто ранняя q-кельтская форма, равнозначная р-кельтскому Рrydein «бритт», которая была позднее заимствована во второй раз, перейдя в Breatann или Вritt. С другой стороны, слово Рicti могло возникнуть в результате основанной на обычае раскрашивания рационализации названия какого-либо туземного племени. Аналогии можно видеть в позднейшем использовании корабельными командами имени Апgry Саt вместо Непri IV или Вilly Ruffian вместо Веllerophon. Существовали пиктоны в Галлии, а также область Пиктавия (Ричард Львиное Сердце подписал Фалезский договор в качестве Сотеs Pictaviae, графа Пуатье), а норвежцы, не владевшие латынью, называли пикта Реttr. Валлийцы называли их Ffichti, а у саксов было слово Реоhtas, затем перешедшее в шотландский диалект в форме Pecht. Следует отметить, что Тацит, первым упомянувший жителей областей к северу от Форта, называет их просто Britanni, хотя он упоминает одно из населявших эти земли племен, Boresti, о котором мы больше ничего не знаем, и предполагает существование там других народов. Кажется вероятным, что слово, превратившееся позднее в этноним пикт, изначально было названием какого-то племени и впоследствии использовалось — как спустя несколько веков слово скотт — для обозначения всего племенного союза, конфедерации, частью которого являлось это племя и которому оно дало правящую династию… ибо если ранняя Каледония представляла собой мозаику из, по-видимому, независимых племен, то Пиктавия в исторический период обычно появляется на страницах источников в виде единого королевства, лишь иногда делившегося на две части.

В середине IV в. Римской империи стала угрожать серьезная опасность. Ее государственная структура ослабла из-за постоянных беспорядков и внутренних раздоров, из-за чрезмерной урбанизации, из-за невыносимого налогового бремени. И эту слабость быстро почувствовали враги. В 355 г. германские племена, жившие за Рейном (франки и алеманны), напали на Галлию и взяли не менее сорока городов. Юлиан, бывший тогда цезарем (титул объявленного наследника императорского престола, как гэльский танист), отбил эту атаку, но вскоре такая же беда постигла Британию. Пикты прорвались через вал Адриана, а с ними пришли их союзники, уже тогда печально знаменитые саксы, германское племя из Южной и Юго-Восточной Ютландии, и скотты, то есть ирландские гэлы. К 368 г. их грабительские набеги доходили до Лондиниума, крупнейшего торгового центра во всей Британии, обогатившегося благодаря более чем трехсотлетним коммерческим связям с Римом; ни один британский доминион не оставался под властью Великобритании столь долгое время.

Тогдашний император Валентиниан I послал заняться британскими делами способного испанского полководца Феодосия. Феодосий справился с возложенной на него задачей, причем настолько успешно, что заявил претензии на утраченные Империей земли между двумя валами и в третий раз вернул их под власть Рима^[19]. Это был последний римский поход на север. Прежде чем люди, участвовавшие в нем, успели оставить службу, вся Римская империя к западу от Греции развалилась на куски, а ее культура потонула в варварских волнах.

Далеко в глубине Азии огромная орда гуннов двигалась на запад, уничтожая все на своем пути, как саранча. Они пересекли Волгу и перешли через Дон. От них в испуге бежали готы, которые хлынули в район между Днепром и Дунаем. В 376 г. вестготы переправились через Дунай, по которому проходила римская граница. На первых порах они пришли с миром и просто просили предоставить им убежище на территории Империи. Затем они взяли в руки оружие и в 378 г. под Адрианополем нанесли римлянам сокрушительное поражение, убив принявшего их императора. Адрианополь находится на расстоянии примерно 1800 миль от Эдинбурга, но эта битва явилась поворотным пунктом в британской истории.

Затем на западе Империя началась гражданская война. В 383 г. Максим, губернатор Британии (Vicarius Britanniarum), сам бритт по происхождению, заявил о своих притязаниях на императорский трон. Он почти достиг желаемого, но в 388 г. потерпел поражение и был убит сыном Феодосия, также Феодосием. Этот Феодосий-младший стал императором Феодосием I. Он объединил под своей властью империю, которую разделил на две части еще Домициан, и последним из римских правителей управлял одновременно Восточной и Западной империями.

Феодосий I умер в 395 г., оставив империю двум недееспособным сыновьям. При Максиме пикты вновь прорвались за вал, но тот сумел отбросить их назад. В 396 г. пикты повторили свое нападение. В том же году вестготы под руководством Алариха I прошли по Македонии и Фессалии, разграбили Аргос, Коринф, Спарту и заставили Афины выплатить им тяжелую дань. Затем они ненадолго успокоились, но в 401 г. снова взялись за оружие и двинулись в Италию. Чтобы противостоять этому нападению, были вызваны войска из Британии. Аларих был отбит, и британские войска возвратились на родину, чтобы сражаться с пиктами. Но в 405 г. через Апеннины перевалил Радагайс с ордой вандалов, свевов и бургундов общей численностью в 200 000 человек, а в 406 г. варвары хлынули в Галлию. В следующем году римские гарнизоны были выведены с Британских островов. Пикты заняли северные области и проломили вал. Несчастные жители провинции Британия, на глазах которых рушилась их благоустроенная жизнь, просили у Рима помощи, и Рим даровал им — свободу.

В 410 г. готы разграбили Вечный город. Хотя Западная Римская империя сохраняла свое название на протяжении жизни еще одного поколения, по сути к западу от Греции сохранялись лишь отдельные ее лоскутки — омываемые бурным варварским морем островки, на которых, в Северной Галлии и Африке, продолжали героическую оборону Аэций и Бонифаций. Между тем гунны неуклонно усиливали давление. К 445 г. Аттила, Бич Божий, царствовал на территории, раскинувшейся от Волги до Рейна и Балтийского моря, и продолжал двигаться на запад. Оказавшись в чрезвычайном положении, в 451 г. Империя, а точнее то, что от нее осталось, заключила союз со своими бывшими врагами. Союзные войска под началом Аэция встретили гуннов на Каталаунских полях и победили их в одной из крупнейших битв в мировой истории. Но в награду за все свои труды Аэций был убит. Четыре года спустя Рим был вторично разграблен, на сей раз вандалами, а в 476 г. Одоакр сместил императора-марионетку и воцарился в Италии. Развалилась вся империя к западу от Далмации, кроме Северной Галлии и части Испании, но и их час должен был скоро пробить.

[7] Карадог и его семья были в Риме в то же самое время, когда там находился апостол Павел. Сообщают, что когда Карадог вернулся на родину, он привез с собой четверых христианских миссионеров, и один из них, по имени Арвистли, был италийцем. Этот Арвистли вполне может быть тождествен Аристовулу, упоминаемому в Послании к Римлянам, 16:10. Греческий мартиролог называет этого человека епископом бриттов.

[8] Когда римские корабли обходили остров кругом, моряки увидели Туле. Возможно, это были Шетлендские острова, но из карты Птолемея вытекает, что это был Льюис: Льюис, если смотреть на него с побережья Западного Росса, вполне мог выглядеть пределом суши в этом мире.

[10] Примерно в это же время александрийский ученый Птолемей составил первую карту Британии. Он помещает в Каледонии, которую называет Альбионом, семнадцать племен.

[11] Следы крупного укрепленного лагеря у Тримонтиума (ныне Ньюстед) указывают на то, что в разные времена на этом месте находилось пять разных стоянок.

[13] Дугал Дальгетти — один из персонажей романа Вальтера Скотта «Легенда о Монтрозе», воплотивший в себе тип шотландского наемника XVII в. — Примеч. ред.

[14] Этот факт может служить косвенным источником сведений о римской системе транспорта и сообщения, так как Никея находится в Малой Азии

[15] На основании остатков пиктского языка — то есть некоторого количества собственных имен — Скин считает, что пикты говорили на языке, относящемся к гойдельской ветви кельтских языков. Стоукс, Лот, Мак-Бейн, Д'Арбуа и Майер считали его формой бриттского кельтского. Профессор Рис придерживается точки зрения, что пиктский язык был не только не-кельтским, но и не-индоевропейским. На самом деле собственные имена по определенным показателям близки к бриттским, но демонстрируют также элементы (такие, как pit и folder или fodel), не обнаруживаемые в Уэльсе.

[16] Христианские памятники пиктов V-Х вв. демонстрируют своеобразный и ограниченный круг мотивов, повторяющихся с таким постоянством, что их можно назвать идеографическими знаками, хотя археологам так и не удалось подобрать ключи к их расшифровке.

[17] Это еще один не-кельтский обычай… но Христианская Церковь запрещала перенимать его англам-христианам, так что вполне возможно, что язычники-кельты также заимствовали его, вместе с законом о наследовании, от более древнего народа.

[18] Rех Рictaviae и Rех Рictorum фигурируют в гэльских источниках в формах Rign Cruithinigh и Righ Cruithentuath.

[19] 1 Обычно считается, что Феодосий называл эту область Валенцией. Однако профессор Каннингем указал на то, что существуют определенные основания полагать, что область под таким названием, скорее всего, входила в состав Уэльса.