Причуды природы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В 1942 году дикая утка пробила стекло кабины американского гидроплана, ударила в лицо пилота, то ли убила его, то ли оглушила, но гидроплан после этого упал в воду.

Столкновения в воздухе с крупными птицами — гусями, цаплями, журавлями, аистами — ещё более опасны. В годы второй мировой войны немалое число самолетов после "соприкосновения" с птицами или погибали, или были вынуждены возвращаться с серьезными повреждениями назад на базы, так и не совершив бомбёжки.

Рой Ланкастер, пилот, в беседе с журналистами говорил: "Мы боялись их больше зениток. Немцам нужно было во время наших налетов поднимать в воздух всех своих птиц". А другой летчик добавил мрачно: "Они это и делали…"

И в послевоенные годы птицы по-прежнему представляют немалую угрозу воздухоплаванию.

Можно долго перечислять гибельные для самолетов встречи с птицами. Есть ли, однако, статистика, показывающая, как часты такие случаи? В США — два раза в неделю! Во время перелетов птиц столкновений бывает много больше. Это теперь настолько серьезная проблема, что во многих странах ведутся исследования способов защиты от птиц в воздухе, да и на земле тоже: на аэродромах.

Какова ударная сила пернатых "бомб"?

В зависимости от скорости самолета и птицы она, конечно, разная. Но в среднем, как показал опыт, птица размером с утку прошибает пуленепробиваемое ветровое стекло кабины толщиной в три сантиметра. Это эквивалентно давлению в 300 тысяч атмосфер.

Орлы нередко нападают на самолёты. Этот факт породил во время первой мировой войны фантастическую идею: обучить орлов нападать на вражеские самолеты! И в самом деле, во Франции в 1916 году шесть орлов были отобраны для подобной тренировки. Их сначала приучили не бояться гула самолета и выстрелов. Затем кусочки мяса прикрепили к большой модели аэроплана. Орлы привыкли кормиться этим мясом, сидя на модели. Затем начались испытания в воздушных боях. О их результатах ничего не известно.

А вот случай, не связанный с птицами. Эрнст Адет с компаньонами пролетали над равниной в Серенгети. Летели очень низко, чтобы сфотографировать львиный прайд, то есть стаю. Львам огромная железная птица не понравилась. Они рычали на неё, к земле прижимались. Вдруг один из львов высоко подпрыгнул и царапнул по фюзеляжу самолета.

И слоны тоже беспокоятся, когда низко над ними пролетает самолет, пытаются схватить его хоботом.

Незатейливая жизнь комара

Комар, можно сказать, амфибия, животное земноводное. Молодость свою он проводит в воде, а зрелость — в воздухе. Самка комара откладывает крохотные яички в какое-нибудь вместилище стоячей воды. Откладывает по одному яичку, а затем склеивает их воедино липкими выделениями в виде маленького плотика. Он свободно плавает на поверхности пруда или лужи. Плот похож на "ковчег из тростника", приготовленный когда-то для младенца Моисея, изображения которого часто встречаются в католических монастырях. В плотике 200–300 яичек.

Проходит три дня, и яички лопаются, а точнее сказать, открываются. На нижнем их конце, опущенном в воду, откидывается вниз крышечка, словно дверка, и похожая на червячка личинка, извиваясь, спускается в родимое болото. Она так проворна, что её нелегко поймать. Вы протягиваете руку, чтобы схватить комариное бэби, а оно мигом ускользает между пальцами.

Чтобы лучше рассмотреть, положим личинку комара под микроскоп в крошечную капельку воды. Увидим, что у неё есть голова и два больших темно-карих глаза. Есть шарообразная грудь и за ней "хвост", точнее членистое брюшко. Вокруг рта на голове нечто похожее на усы. Это челюсти. Они в постоянном движении: гонят в рот воду, а с ней заплывают микроскопические водоросли и разный детрит — невидимые глазом "крошки" рассыпавшихся в прах растений и животных. Всем этим личинка комара питается. Процеживает за сутки до литра воды!

На противоположном конце тела вы видите два других органа. Оба любопытны. Один, самый концевой, похож на трубочку. Он и есть трубочка. Выставив её над водой (и повиснув вниз головой), личинка засасывает воздух. В эту пору жизни комар дышит "хвостом".

Второй орган, ориентированный вбок, — главный движитель. Это и руль, и весло. У него четыре лопасти, и вы не можете не согласиться, что он похож на пароходный винт.

Молодой комар остается в форме личинки недели две или три. Затем ложится, так сказать, в дрейф — горизонтально к поверхности воды и превращается в куколку. Оболочка куколки меньше существа, в ней заключенного, и потому насекомое лежит в хитиновой капсуле, свернувшись вдвое. В этом неудобном, по-видимому, положении у куколки развиваются крылья, ноги, кровососущий аппарат и все другие органы совершенного комара. Куколка представляет собой словно бы призрак живого существа, облаченного в чужой наряд.

Во время этого переодевания комар ничего не ест, в оболочке куколки даже нет отверстия для рта. Но самое удивительное — изменение органов дыхания (с целью непонятной). Куколка не дышит больше "хвостом". Бывшая на нем дыхательная трубочка исчезла, а вместо неё появились две другие — на спинке. Теперь, чтобы глотнуть свежего воздуха, комар всплывает к поверхности не головой вниз, а горизонтально.

Наконец, куколка приближается к поверхности воды в последний раз: чтобы прекратить существование в своей форме и выпустить на волю уже готового в ней взрослого комара. Он разрывает верхний край оболочки и вылезает из неё. Слабый и неуклюжий, "новенький" комар старается поскорее сбросить с себя отслуживший ему старый наряд. Неуверенно приподнимается на длинных ножках, которые гнутся под его мизерной тяжестью. Превращение удивительное: так быстро из водяного животного образовалось крылатое сухопутное со всеми необходимыми для жизни в новой стихии органами. Он теперь с трудом мог бы узнать себя в этом новом образе.

Вы ошибаетесь, если думаете, что оболочка куколки ни на что больше не годна. Она служит теперь лодочкой для комара, а тот ещё не обсох, не расправил крылья и летать не может. Он осторожно ставит на лодочку свои ноги-ходули и старается не упасть с неё. Если это случится, он погиб — утонет в той самой воде, которая до сих пор была единственным местом, где он мог бы существовать. Долго стоит в нерешительности, словно обдумывая предстоящий полет и с удивлением спрашивая себя, неужели он осмелится вверить дующему ветерку свои легкие крылышки. Но вот подсохли они, и комар решился, полетел…

Теперь я хочу сказать несколько слов в защиту самца-комара. Он не враг нам, никогда не сосет кровь. У него нет никакого оружия, чтобы нападать на нас. Кормится лишь соком растений и сладким нектаром. Самка же по своим гастрономическим склонностям не похожа на него, словно бы по ошибке выдана замуж за невинного вегетарианца.

У неё форма головы и все органы, которыми вооружен рот, не такие, как у самца. Ещё раз взглянем на комара через микроскоп. Увидим: у самца на голове вокруг рта словно бы борода — густая поросль щетинок, снабженных нежной опушкой. Колющих инструментов нет, а только гнущийся хоботок для собирания сока с цветов.

А вот голова комарихи. Она, надо признаться, с первого взгляда выглядит безвреднее, чем есть на самом деле. "Бороды" у неё нет. Опушка на усиках короче. Сосущий хоботок такой же. Но имеется нечто, чего у самцов нет, — пять острых зазубренных на конце стилетов! Соединив их воедино — в одно шило — самка прокалывает ими кожу людей и животных. Течет кровь из ранки, и хоботок тотчас всасывает её. Значит, колет одним органом, а сосёт другим.

Сосёт она много, буквально раздувается на глазах. Красной делается. По горло упивается кровью, которая затем переваривается и превращается в триста яичек. Если не напьется крови, то и яичек отложит мало — от сорока до восьмидесяти. А возможно, и совсем окажется бесплодной.

Тихими безветренными вечерами собираются комары-самцы в стаи; обычно они вьются над каким-нибудь деревом, кустом, колокольней, даже над человеком, идущим по дороге. Повернувшись головами против ветра, ритмично взлетая и падая, комары словно танцуют на месте. Запах, который в полете испускают особые железы комара, усиливается в тысячи раз, когда они собираются в стаю. Танцуя, комары рассеивают его по всем направлениям, и, привлеченные этим запахом, на танцы со всех сторон спешат самки. Иногда они тоже собираются в стайку, которая вьется чуть ниже танцующих самцов. Вдруг то одна, то другая самка вырывается из стайки и взмывает вверх, в компанию самцов. Мгновение, и соединившаяся парочка опускается на землю.

Как самец так быстро находит самку среди тысяч беспорядочно снующих вверх и вниз комаров? Он слышит её! Слышит биение её крыльев. Они колеблются пятьсот раз в секунду, и в унисон с их колебанием начинают вибрировать усики самца. Особый орган, расположенный во втором членике усиков, воспринимает только биение крыльев половозрелой самки. Именно половозрелой, незрелая машет крыльями в ином ритме, так же как и комары-самцы.

Раздражающее "пение", которым самка-комар объявляет о своем намерении посетить вас, производится двумя разными инструментами. Самые низкие в нем звуки получаются от вибрации крыльев. Более высокие и резкие тона писклявой мелодии издают особые барабаны, расположенные у отверстий дыхательных трубочек — дыхалец, как их называют. Ведь взрослый комар дышит не хвостовой трубочкой, как личинка, и не двумя трубочками на спине, как куколка, а многими дырочками, которые идут рядами по бокам всего тела и соединяются внутри комара с разветвленной системой дыхательных трахей.