Юмористические рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Так уж и запросто? — попытался я охладить Игоря.

— А что?! — закипятился он еще больше. — Например: сам получает триста, жена — сто пятьдесят. На сто пятьдесят живут, триста откладывают… — На сколько, на сколько живут? — изумился Разгоняев.

— Ну… допустим, на триста живут, — уступил Игорь. — А сто пятьдесят откладывают.

Многодетный Веня Левандовский с сомнением покачал головой:

— А дети?.. Конечно, если одинокие, то, может, и проживут на триста. А если короеды?..

— Дети! — вскричал Игорь. — Так ведь теперь какие дети! Сын — доцент, дочь — мэнээс. У него — четыреста пятьдесят, у нее — сто двадцать.

Мне стало жалко Веню, у которого дети не были ни доцентами, ни мэнээсами, и я решил подбросить Трущеткину еше одно препятствие.

— А внуки? — спросил я.

— Хо-хо! Внуки! — сказал Игорь. — Мне бы таких внуков! Он в студенческие каникулы съездил с корешами на Колыму, подшабашнл и привез деду на пол-«Жигулей» — три тыщи чистыми.

— Три тыщи! — схватился за седые вихры Левандовский. — Новыми?

— Нет, керенками.

— Ну, не знаю, не знаю, — растерянно сказал Левандовский. — Вот когда мне Клавдия по пятерке выдавала…

— Заклинился ты на этой пятерке! — обозлился Семен. — Да и вы все тоже… доценты, понимаешь, мэнээсы..: Говорю — никакой не мэнээс, а миллионер. Самый настоящий.

— Да, мужики, — спохватился я. — Что-то мы совсем в сторону ушли от Семкиного миллионера. Давайте послушаем.

И Семен стал рассказывать.

— Считайте, — сказал он, — если грамотные… Почем у нас здесь дачи, к примеру, двухкомнатные, с верандочкой, летнего типа — сами знаете. Ну, а на юге, соответственно, раз в десять дороже. Так вот, у него в Хосте капитальный особняк — двухэтажный, на двенадцать комнат, с гаражом и бетонированным винным подвалом. Это — раз. В Гагре — второй. Правда, поменьше. Там у него родная тетка живет, одинокая — он ее специально из Воронежа выписал. Она ему дом караулит и вроде хозяйки гостиницы считается: сдает на лето койки отдыхающим. Сын, студент зубопротезного техникума, недавно женился, так он его отделил — построил точно такой же, как у себя, особняк, обставил все двенадцать комнат арабской мебелью, а в гараж новые «Жигули» загнал. У самого две черных «Волги» — другой цвет он не признает. Одна, чтоб разговоров не было, на тестя записана, но тесть на ней не ездит — выдал доверенность на дочку…

— Шесть с половиной, — сказал вдруг Левандовский.

— Чего шесть с половиной?

— Да я тут прикидывал по ходу… Округленно, конечно… Шесть с половиной миллионов насчитал примерно. В старых, само собой.

— Ну, — согласился Семен, — если не больше. А ты прикинь еще, сколько он так проживает. Каждый год с женой то вокруг Европы, то вокруг Азии, то Куба — Мексика — Канада… А нынче сюда прилетал. Сына у него отправили на практику, на север. Так он пароходом не стал добираться, договорился с кем-то, откупил вертолет на полтора суток — от Камышлая до Усть-Чучуйки и обратно. А почем час вертолетного времени, знаете? Ого-го!.. Так что на фига ему Рио-де-Жанейро, когда для него и здесь Сан-Франциско. — Семен отхлебнул из рюмки и сощурился. — На обратном пути ко мне заскочил… Ну, Зинаида на стол собрала, я было две бутылки «Пшеничной» достал — так что ты! Убери, говорит, назад, потом пригодятся. Открывает чемодан — а он под крышку марочным коньяком забит и красной икрой. Коньячок-то чувствуете какой? Из тех еще остатков…

Гром не грянул.

И стул ни под кем не скрипнул.

Трущеткин сказал «хм», проглотил миллионерские опивки и поднял глаза к потолку, прислушиваясь к поведению организма.

Веня Левандовский, уставясь в тарелку, неслышно шевелил губами — наверное, все еще подсчитывал, полный миллионер этот Семкин друг или ему все же какого-нибудь пустяка до миллиона не хватает.

Семен Разгоняев барабанил пальцами по столу, и на лице его было написано: «Так-то вот, любезные! Это вам не мэнээсы ваши».

А я вдруг вспомнил…

Про то, как Игорь Трущеткин три месяца спал в редакции на газетных подшивках. Из принципа. Игорь не хотел идти на частную квартиру, чтобы не поощрять собственнических инстинктов закаменских старух. Про то, как тишайший Веня Левандовский ударил возле стадиона «Сибирь» спекулянта хоккейными билетами. Веня ударил его авоськой, в которой было четыре десятка диетических яиц, — и спекулянт сразу стал желтеньким, как цыпленочек. Мы спасли Веню от пятнадцати суток — скинулись и заплатили тому гаду полсотки, на которые он претендовал. А Вене дали четыре восемьдесят на яйца.

Веня тогда очень переживал. «Жаль, — говорил он, — что полсотня только одна. Я бы с удовольствием еще разок его навернул — вторую порцию не пожалел бы». Хотя Веня знал, что такое для него — явиться домой без яиц. Клава его точно загрызла бы. Она уже и тогда — пятнадцать лет назад — порядочная отрава была.

Вспомнил я и то, как главный наш душитель куркулей Семен Разгоняев, в полном соответствии со своей фамилией, разогнал однажды свадьбу у своего школьного друга. На свадьбе этой в изобилии подавались куры, но какие-то странные. Точнее, не куры даже, а исключительно куриные ножки. И Семен все острил сначала: куда же, мол, туловища-то поулетали? Пока ему соседка потихоньку не шепнула: «Чего вы удивляетесь? Теща-то женихова в столовой работает — она их за месяц до свадьбы наоткручивала». Тогда Семен выбрал самую здоровую ногу, поднялся и объявил, что пойдет сейчас морду школьному другу натыкает за таких родственников. Родственники — все здоровые амбалы — кинулись крутить Семену руки, да разве ему скрутишь. Он уже в те годы девяносто семь килограммов весил. В общем, Семен, как Тарас Бульба, таскал повисших на руках родственников по всей квартире. Они перевернули стол, побили бутылки, перетолкли ногами этих самых будто бы куриц, салаты и форшмаки — общей стоимостью на четыреста рублей, а на Разгоняеве порвали выходной костюм.

И вот теперь… Встанем ли? Вспылим? Скажем?..