«Тьфу, салаги!» — расстроился папа Сидоров.
«Выпорю!» — окончательно решил задыхающийся в тисках парты папы Владыкин.
Один Копницкий принял сообщение спокойно. «Ну, что же, — раздумчиво поднял он глаза к потолку, — Игорехе сейчас одиннадцать. Сам я попробовал это зелье в семь лет. Или в шесть?.. И выражения, разумеется, знал. Правда, не произносил. Да они все уже их знают. Разница в том, что один произносит, а другие нет».
— Я только прошу вас, товарищи, — говорила между тем Алевтина Прокопьевна, — не принимать пока никаких решительных мер. Постарайтесь даже не показывать детям, что вы про все это знаете. Будем действовать исподволь. Мы тут со своей стороны кое-что уже организовали. — Она интригующе подняла брови. — Зеленый патруль! Так мы его условно назвали. В общем, это специально выделенные дежурные, которые на переменах прислушиваются к разговору тех, кто… ну-у… ненадежен. И затем докладывают мне лично.
У папы Сидорова отпала челюсть.
«Во дает баба! — ахнул он, — Шпионов приставила! Надо же!»
Папа Владыкин почувствовал себя ограбленным. У него было такое ощущение, будто кто-то вдруг вырвал из его занесенной руки карающий ремень.
Ироничный пана Копницкий впервые за все собрание растерялся. Он судорожно пытался решить задачку на морально-этическую тему со многими неизвестными. И никак не мог…
В тот же вечер молчаливый ужин в семье Владыкиных закончился столь же молчаливой поркой. Помня наказ Алевтины Прокопьевны, папа Владыкин действий своих не объяснял.
Не подвел учительницу и родитель Сидоров. Он только сказал жене:
— Зашей этой цаце карманы.
Что послушная его Маруся тут же и выполнила.
У Копницких дело обошлось вовсе без эксцессов. Озадаченный папа весь вечер обсуждал с мамой абстрактную проблему этичности отдельных методов школьного воспитания. Обсуждали они ее громко: в демократичной семье Копницких принято было ничего не скрывать от ребенка. Конкретных имен, правда, родители не называли, заменяя нх такими оборотами, как «допустим, некая учительница некоего четвертого класса…»
На другой день в школе № 148 произошло ЧП. Во время большой перемены был жестоко поколочен и вывалян в грязи «зеленый патруль» в составе отличниц учебы Пупыкиной и Бякиной.
Алевтина Прокопьевна протрубила новый сбор родителей.
В наш нервный век
Странное и отчасти даже загадочное превращение испытал на днях Лазарь Сергеевич Дубейко. Он, как сам рассказывает, с утра почувствовал в себе какую-то легкость и безмятежность.
Почувствовал беспричинно, поскольку никаких таких радостных событий отнюдь не произошло.
Правда, было тепло. Солнечно. И не пыльно (ночью дождичек покрапал.) Но все это, разумеется, в счет не шло. Накануне тоже солнечно было, однако Лазарь в овощном магазине одному гражданину чуть уши не открутил, когда тот его нечаянно арбузом толкнул.
В том-то и фокус, что это душевное настроение возникало где-то внутри его организма. В результате, может быть, невидимой химической реакции или другого какого-то сдвига. Потому что снаружи, повторяем, ничего отрадного в его жизни, как обычно, не случилось, а скорее даже наоборот.
После завтрака поехал он на рынок — за картошкой.
Троллейбус попался старый. В задних дверях пассажиров током било. Причем те, кто помоложе и поэнергичнее, успевали все-таки заскочить в вагон и там уже соображали, что их вроде стегануло. Ну, а менее разворотливые, сразу получив, как говорится, по очкам, так и оставались на улице. Этим, конечно, особенно досадно было. Одни стукнутый гражданин так остервенился, что квартала полтора, однако, гнался за троллейбусом и кидал ему вслед комками грязи.
Лазаря тоже шибануло током. Основательно кокнуло — так, что левая нога у него мгновенно занемела и отключилась.
В другой бы раз Лазарь этот вонючий троллейбус в щепки разнес — даже сомневаться нечего. А тут он лишь помял ногу руками и добродушно спросил водителя.
— Это что же у вас — новинка? Электротерапия? Но водитель не расположен был к шуткам.
— Че скалишься-то?! — сказал он. — У людей план горит — полупустой вагон гоняю, — а он скалится!
Где-то очень далеко, где-то в позавчерашнем Лазаре шевельнулась было мысль: «У-у каменная ты душа! Людей током калечит, а у него план одни на уме!» Но сразу же другие, игривые, соображения, порожденные новым его состоянием, оттеснили эту мысль.
Лазарь снова приоткрыл дверь к водителю и сказал:
— Вот что, братуха, — так дело не пойдет. Во-первых, ты сегодня, действительно, на кефир себе не заработаешь, а во-вторых, какой-нибудь нервный товарищ запросто может и шею намылить. Ты давай-ка по-другому действуй: впускай их через переднюю дверь, а выпускай через заднюю.
— Елки! — обрадовался водитель. — Это же идея! — он тут же схватил микрофон и объявил новый порядок посадки-высадки.