Он выполнил свое обещание: следующую двойку исправил красными чернилами на пятерку.
— Эх, Петров, Петров! — сказала учительница, раскрывая очередную тетрадь. — Третий год сидишь в четвертом классе, а все ума не набрался. Списал ведь ты сочинение, Петров. Своим умом жить надо. Если так дальше дело пойдет, на что ты в жизни пригодишься, Петров? Разве только землю копать.
Пстров-первый в этот момент как раз списывал домашнее задание по арифметике у своего соседа.
— Ты что, не слышал? — прошептал сосед, прикрывая рукой тетрадь. — Своим умом жить надо.
— Заткнись! — сказал Петров-первый. — А то как врежу! — и показал соседу большой совершеннолетний кулак…
— Куда же ты пойдешь теперь, Петров? — вздохнул директор школы, выписывая Петрову-первому справку об окончании пяти неполных классов. — С таким образованием главным инженером тебя, как пить дать, не возьмут — не те, брат, времена. Вот, разве что, — землекопом…
Петров-первый молча пожал чугунными плечами…
Первоклассник Петров-второй принес из школы двойку.
Отец Петрова-второго ухватил сына за ухо и сказал:
— Ты что же, черт рытый, учиться не хочешь? Я на нас, дармоедов, горблю — думаю, грамотными станете, будете похаживать — руки в брюки, да бумажки подписывать, а вы двойки таскать!.. Ну смотри, дьявол, останешься темным, как батька, — будешь всю жизнь землю кайлить!..
Услышав про такую перспективу, Петров-второй испуганно задрожал и поклялся исправить двойку.
Он выполнил свое обещание: приналег на учебу и сначала исправил двойку на тройку, потом — на четверку, а затем и на пятерку.
Правда, стал после этого Петров-второй бледным и задумчивым.
— Чего тебе не хватает, Петров, так это самостоятельности мышления, — сказала учительница, раскрывая очередную тетрадь. — Добросовестности тебе не занимать, усидчивость у тебя просто богатырская, а вот в смысле самостоятельности — некоторый пробел. Вырабатывать надо самостоятельность, Петров…
Петров-второй покраснел и вскочил.
— Выработаю! — истово сказал он.
Полторы учебных четверти Петров-второй вырабатывал самостоятельность мышления — и своего добился.
Правда, стал он после этого по ночам вскрикивать и потерял интерес к еде.
— А теперь, дорогие наши бывшие ученики, родители и уважаемые гости, — сказал директор, — разрешите вручить аттестат зрелости нашему лучшему выпускнику, надежде, так сказать, и гордости школы Петрову!
Присутствующие дружно захлопали.
Петров-второй встал и, наклонив голову с преждевременными залысинами, пошел к столу…
Спустя пять лет молодой инженер Петров-второй шел вдоль края траншеи на одной большой и ответственной стройке. Землекоп Петров-первый сидел в холодке, по случаю вышедшей из строя лопаты, и курил папироску «Прибой».
— Здравствуйте! — близоруко щуря испорченные за долгие годы учения глаза, сказал Петров-второй. — Я ваш новый мастер.
— Здорово! — ответил Петров-первый и придавил каблуком окурок. — Ну, раз мастер, тогда слушай сюда. Обязанности твои будут такие. Чтоб у меня лопаты всегда были, как штыковые, так и совковые, — раз. Ну, там — кайла, ломик — два. Рукавицы, сапоги резиновые, другой шурум-бурум — три… Ну, дальше, значит, чтоб я в театр ходил, книжки читал — это само собой. Ну, чтоб за воротник лишнего не закладывал, по бабам не шуровал, а строил крепкую семью — тоже твоя забота. Понял — нет?
— Понял, — сказал Петров-второй.
— Ну, а раз понял — чо стоишь?! Не видишь — лопата у меня поломалась!..
На другой день Петров-первый сказал:
— Эй, мастер, твою семь-восемь! Крепежный лес кончился!
— Щас! — ответил Петров-второй и побежал выколачивать крепежный лес.
На третий день Петров-первый сказал: