— Ты о чем, Клишин? — поднял брови начальник.
— Да с ваннами этими… У нас, на тридцать пятом квартале, один, знаете, что удумал? Огурцы в ней засолил!..
— Что ты говоришь? — притворно удивился начальник. — Неужели огурцы?
— Точно! — сказал Клишин. — Огурцы. Восемнадцать ведер забухал. С укропом… А другой перегородку сломал, — воодушевившись, продолжал он. — Ну, сломал, понимаешь, а кирпичи куда?.. В ванную!
— Иди ты! — весело не поверил начальник.
— Верно говорю! Сложил их штабелем и не выбрасывает. В баню ездит на другой конец города, а не выбрасывает. Может, говорит, пригодятся куда… А третий, — Клишин вовсе развернулся ко мне спиной и положил локти на стол начальника. — Третий упился на новоселье — и пошел у них с женой бой в Крыму, Жена фужер об пол, он — тарелку. Жена — вазу китайскую, он схватил ледобур и давай ванну крушить. В шести местах пробурил, пока соседи за милицией бегали… А то еще был случай…
— Ну, хватит, Клишин! — строго оборвал его начальник — Твоим историям, я вижу, конца не будет. А вот сидит человек с конкретным вопросом.
Тогда Клишин, по-прежнему не глядя на меня, начал отрывисто спрашивать:
— Какой квартал?.. Дом какой?.. Квартира?.. Фамилия?..
— Ладно, — сказал он. — К вам придут. На той неделе. Все!
Та неделя миновала. И по-за-та прошла. А ванна стоит, как стояла. И дыра на месте.
— Пиши в газету, — посоветовал мне домоуправ. — Пиши в газету, копии в райисполком, облисполком, ВЦСПС, народный контроль и прокурору. Иначе это дело с точки не сдвинешь. Я пятый жилмассив принимаю — насмотрелся. Давай пиши, не откладывай, а мы тебя поддержим.
Я сел и написал. А поскольку намыкался уже с этой проклятой дырой — не утерпел, подсыпал перчику. Так, мол, и так: в наше время, когда человек достиг Луны и Марса и, возможно, освоит в ближайшем будущем другие планеты, деятельность некоторых строительных управлений оставляет желать много лучшего. В частности, скажу о безобразном положении с ваннами…
И далее в таком же духе на восьми страницах…
Через декаду примерно заявляются к нам два представителя. Один невысокий такой, белоглазый, в очках. Другой — покрупнее, розовощекий.
— Здравствуйте, — говорит тот, что в очках. — Мы по поводу вашего письмеца относительно ванночки.
— Зравствуйте, — отвечаю я. — Заждались вас, товарищи хорошие. Что ж, пожалуйте сюда, осмотрите ее.
— Спасибо, — благодарит первый. — Смотреть нам ее не требуется. Мы вам и так верим, что она неисправная.
— Дело ваше, — говорю. — Тогда что же — актировать будем?
— И актировать необязательно, — улыбается он. — Дом этот сдан с гарантийным паспортом — ванночку вам без акта заменят.
Вижу, люди вроде хорошие — приглашаю в комнату.
— Как штукатурка? Между панелями не дует? Пол не коробится ли? — выспрашивает на ходу белоглазый.
— Это — в порядке, — отвечаю. — Пока не замечали.
— Значит, нет нареканий? — уточняет второй.
— На что нет, на то нет. Ну, а с ванной… тут уж, извините меня, полный конфуз.
— Мы вас понимаем, — сочувственно говорит белоглазый — Ванна — предмет крайне необходимый. Какне понять. У нас ведь их только в одном этом доме восемьдесят штук установлено. А на всем жилмассиве — подсчитайте-ка.
— И все функционируют, — вставляет его спутник.
— Да, и все работают исправно. Кстати, не только ванны. Наше управление и по многим другим позициям истекший год закончило успешно. Вы, вообще-то, с нашими показателями знакомы? — и смотрит при этом на краснолицего.
Тот немедленно достает из портфеля бумаги и начинает зачитывать мне показатели: сколько квадратных метров жилья в строй введено, каким качеством эти метры пошли, процент снижения себестоимости, фамилии передовиков производства…
— Что ж, — говорю я, — показатели отрадные — худого не скажешь. Все бы так работали — это куда бы мы теперь ушагали!