— На работу? — охрипшим голосом спросил Пейся.
— Нет, — серьезно ответил Сема, — рыбу ловить.
— Хорошее дело, — согласился Пейся, как-то странно поворачивая голову. — Я знал одного человека, он забросил на ночь невод, а сам лег на краешек сетки и уснул. Проснулся, смотрит, он уже в реке, — оказывается, ночью его утащили рыбы. Он, конечно, сильно расстроился.
— Знаю, — сказал Сема, испытующе всматриваясь в красное лицо Пейси. — А ну-ка, поверни ко мне голову!
Пейся повернулся всем туловищем.
— Я же прошу повернуть голову.
— Не могу, — растерянно прошептал Пейся, указывая пальцем на воротник.
Сема быстро расстегнул черненькую куртку Пейси и остановился в изумлении. На розовую наволоку Пейся напялил галстук, который сразу был серым, малиновым, бурым и кремовым. Галстук так туго стягивал шею, что лицо Пейси покраснело: поворачивался он сразу лишь корпусом и говорил каким-то сдавленным, чужим голосом.
— Где ты это выкопал? — сердито спросил Сема, ткнув пальцем в галстук. — Это же хвост жар-птицы!
— Вы ничего не понимаете! — прохрипел Пейся, обижаясь и переходя на «вы».
— Ну, и умрешь к вечеру.
— Типун вам на язык! — торопливо пробурчал Пейся и, с трудом сняв галстук, зажал его в правой руке.
— Хорошо, — успокоившись, улыбнулся Сема. — Теперь я могу идти на работу. А хомут свой повесь на гвоздик.
— Сам знаю, — надув губы, проговорил Пейся, с нежностью глядя на галстук. — Наверно, завидуешь?
— Да, — согласился Сема, — сплю и во сне вижу.
Времени оставалось мало, и он быстро зашагал, покинув у лавки обиженного приятеля. Около фабрики Сема увидел городской фаэтон с поднятой крышей. Кучер, ловко спрыгнув с облучка, расстегнул кожаный фартук, и на землю осторожно сошла какая-то женщина в шапочке, похожей на кастрюлю, перевернутую дном вверх; за дамой выпрыгнула девочка с голубым бантом; потом, опираясь на палку, вылез мужчина с лицом постаревшей мыши, в пальто с бархатным воротником. Навстречу им выбежала «мамаша» и, широко улыбаясь, принялась целовать девочку, потом даму, потом мужчину, громко, со свистом чмокая.
Войдя в цех, Сема столкнулся с Лурией.
— Видел? — спросил он Сему.
— Видел.
— А с каким вкусом они целовались, ты заметил? Как эта мадам ни вертелась, ей все-таки пришлось поцеловать «мамашу».
— А кто они такие? — спросил Сема.
— Не знаю, — пожал плечами Лурия, — наверно, ее родственники по мужу.
— Наверно, — кивнул головой Сема, — Это я им в городе письмо заносил.
Сема опустился на табурет и принялся за работу.
«Боже мой, — думал он с тоской, — целовать такую ведьму! Недаром сын бежит от нее!»
— Ну как, Сема, — крикнул со своего места Лурия, — твое здоровье уже поправилось?
— Слава богу, — улыбнулся Сема.
— Я это сразу заметил. Раз, думаю, Сема стал меньше петь, значит, дело идет к выздоровлению. А скажи ты мне, пожалуйста, когда ты научишься опрокидывать стопку?
— Не знаю, — смутился Сема, — от нее так пахнет…
— Неудачник! — расхохотался Лурия. — Кто же ее нюхает? Нюхают корочку хлеба и запивают стаканом воды!