Фронт[РИСУНКИ К. ШВЕЦА]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Солнце медленно поднималось над лесом, его лучи были еще розовыми и слабыми. В мелком сосняке на холмах сквозь редкую поросль просвечивал чистый белый песок. На листьях придорожных кустов еще блестела роса.

— Геня, возьми чемодан в другую руку.

Держась за руки, они молча прошагали до самого полустанка, и, только когда Ольга уже стояла в вагонном тамбуре, Геннадий, морща лоб, сказал:

— Работа… Ну что же, если она так тебе необходима… Я же не спорю, но почему такой пожар? Подождала бы, пока кончится мой отпуск. Я бы устроил тебя на хорошее, спокойное место — нажал бы где надо, и все было бы в ажуре. Тебя ведь никто не торопит.

— Нет, торопит.

Держась за поручень, Ольга наклонилась для прощального поцелуя.

Геннадий долго смотрел вслед поезду.

— Скажи пожалуйста, кто бы мог подумать…

ТЕЛЬНЯШКА

Контур корабля был очерчен на фоне ночи светящейся ниткой. Электрические лампочки протянулись вдоль бортов, обрисовали силуэт боевой рубки, палубных надстроек, скошенных назад труб. Мартынов садился в катер вместе с девушками-ткачихами. Девушки повизгивали и поминутно заливались смехом. Мартынов прикидывал в голове название будущего очерка для фабричной многотиражки: «В гостях у отличников боевой и политической подготовки»? Нет. Это слишком длинно и как-то казённо. Лучше просто: «У моряков-балтийцев». Вначале — о праздничных ленинградцах, гуляющих по набережным, о том, как отражаются огни фейерверка в невской воде и что корабль стоит на том месте, откуда в незабываемые дни Октября «Аврора» ударила по Зимнему…

Катер, задрав нос и расшвыривая пену, не шел — летел прямо на корабль. Тот теперь уже не казался нарисованным. Вот над головой, закрывая звезды, поднялся крутой борт. Еще мгновение, и, кажется, удар неизбежен, катер врежется в борт корабля. Но рулевой ловко переложил штурвал, рявкнул мотор, и катер застыл у трапа, как припаянный.

— Отлично водите, товарищ старшина, — похвалил Мартынов.

— Приходится. Адмирала возим,

— Адмирала?.. Значит, это флагманский крейсер? Старшина вежливо улыбнулся.

— Эсминец. Да вдобавок не новой конструкции. Просто контр-адмирал прибыл поздравить матросов с ноябрьским праздником. Потом пошел отдохнуть в командирскую кагату, а мне приказал доставить на борт гостей. Вас то есть.

Мартынов смущенно пробормотал слова благодарности и поспешно поднялся по трапу вслед за девушками.

Прибывших встретил командир корабля, человек лет сорока, крепкий, высокий, молодцеватый, — словом, военный моряк. Но поздоровался он совсем по-граждански: просто пожал руки всем по очереди.

— Вы пожаловали в самый раз, товарищи, В пятом кубрике идет вечер самодеятельности. Прошу! — И, распахнув узкую металлическую дверь, предупредил: — Осторожно, здесь высокий порог.

Гости начали спускаться по крутому трапу. Снизу слышались звуки баяна.

В кубрике на рундуках тесно сидели матросы. Верхние койки были подняты, на кормовой переборке висел небольшой киноэкран, перед ним стоял мичман и, аккомпанируя себе на баяне, пел: «Трудно высказать и не высказать…»

Командир дождался конца песни и сказал:

— Товарищи, к нам пришли гости с Ленинградской прядильной фабрики. Прошу знакомиться.

Матросы встали, засуетились. На Мартынова они не обратили особого внимания, зато девушек встретили шумными приветствиями.

Мичман отошел в сторонку и растянул мехи баяна. Появились три парня в тельняшках с закатанными рукавами, по стальной палубе кубрика загрохотали их каблуки. Это было традиционное флотское «Яблочко», с чечеткой, гиканьем, с присвистом; танцевали не ахти как, но с задором. Все трое одинаково молодые, ловкие, только один из них выделялся тем, что на нем была застиранная, старенькая тельняшка. Мартынов невольно подумал: «Неужто ради праздника не мог надеть поновее?»

Танец кончился. Мичман-конферансье спросил:

— Может, наши гости желают выступить? Не стесняйтесь, у нас не положено стесняться.

Желающие нашлись. Девушки-ткачихи сначала помялись, потом встали справа и слева от мичмана, пошептались с ним. Он заиграл «Матросские ночи». Минуту спустя уже весь кубрик подпевал девушкам.

Юноша в старенькой тельняшке присел на край рундука возле Мартынова и рукавом вытер вспотевшее, разгоряченное лицо.

— Первый год служите? — спросил Мартынов, — Первый.