— Ну, например, раз в несколько месяцев склоняешься к буддизму…
— Нет. Я месяцами не живу, я гораздо быстрее меняюсь. Месяцами, годами — это не про меня.
— Как-то идем с подругой по улице (мы некрещеные обе) несколько лет назад, и она говорит «Бога нет, потому что его никто не видит, а Ковш (Медведицу) все видят, значит, он есть». С тех пор у нее, как только что-то случается «Это Ковш». Или «Ковш так не хочет». У тебя нет такого чего-нибудь, языческого?
— Дело в том, что, когда говорят «Бога нет», сразу хочется спросить «Koгo-кого? Кого вы имели в виду? Кого же нет?» Определяя Бога, ты определяешь его существование. У меня папа некрещеный, а может, и крещеный уже, не знаю.
— Многие там ничего не соблюдают…
— Я постился раньше, были времена.
— Яйца, молоко, мясо не есть, да
— Да-да, рыбный день, четверг ждешь. Нормально, во время поста, в четверг, можешь совершенно спокойно рыбу хрумсать. Если не страстная неделя.
Ковш нам с Волковой позволяет есть всё. И иногда зря. Потому что Волкова иногда не прочь поститься — в смысле сидеть на диете. Пирожков с мясом не есть, майонез на бутерброды не намазывать — и быть стройной, как жердинка. С разлетающимися белыми волосами и проколотым пупком. Мечта, а не женщина.
Но я бы так не смогла. Есть только кашки и морковку. И трахаться нельзя к тому же.
— А женатый ты был, нет?
— Конечно.
— А венчался?
— Конечно.
— И сколько раз?
— Ну, пока один. Я попробовал, сначала же надо на себе все попробовать.
— А это когда было?
— Мне было двадцать лет.
— В двадцать лет женился! Чего так рано
— Ну, чтобы в старости не повторять подобные глупости.
— А венчаться ты сам придумал?
— Это теща настояла.
— Чтобы не убежал?
— Я не знаю. Как видишь, убежал.
— То есть, венчание не помогло?
— Не помогло.
— Ну, это же считается на всю жизнь…
— Есть же обряд развенчания.
— Ты прошел обряд развенчания?
— Без меня его прошли, так что там все в порядке. Есть венчание, есть развенчание…