— Бывает такое?
— А чё же… Люди же. Все бывает.
— К ментам вообще как относишься?
— Сложно. Как и к моделям.
— Тебя били?
— Так, чтобы сильно-сильно, нет.
— А как не сильно? По почкам?
— Ну, да, так, дубиночкой, прикладом по голове.
— А сейчас узнают менты? Или все равно бьют?
— Чаще, конечно, узнают. Сейчас меня бить тяжело.
— Почему?
— Фиг его знает. Я потом катану заяву, начнется судебный процесс. А еще все знают, что у меня юрист заслуженный. И чем это все закончится
— А если не узнают? Обросший дядька, валяется…
— Обычно я не валяюсь, начнем с того. Иду. Документы? На. Все, пока.
— А раньше?
— Раньше же, в те времена, когда мы все в школе учились, была такая фигня, что менты забирали за внешний вид, а если у тебя ирокез, то, значит, ты подонок полный.
— У тебя что, был ирокез?
— У меня был и ирокез, и длинные волосы. В общем, подонок — рваные джинсы, все атрибуты для прямой дороги в пятое отделение.
— Я думаю, с болельщиками футбольными такая же хрень.
— Ты знаешь, сейчас все много проще стало, сейчас они стали гуманнее относиться к болельщикам. На стадионе «Петровский» у них есть договоренность с ментами, что они проносят фальшфеера с собой и всякие их выкрутасы, У них определенный регламент, что столько-то фальшфееррв они с собой проносят и делают с ними все что угодно. Они там даже ведут переговоры с самыми агрессивными болельщиками. Вот так вот.
— Да, у них же там целая система продвинутая.
— А ты собираешься выходить за рубеж со своими песнями?
— Я постоянно за этим рубежом.
— Ты там собираешь большие площадки?
— Ну, тыщи две-три собирается.
— Ну, да, это не только эмигранты.
— Эмигрантов столько не набрать.
— Это где все, в Америке, в Европе?
— Сейчас мы из Германии приехали, и опять в Германию уезжаем. В США потом.
— Немцы фанатеют по «Ленинграду» ?