— Ты прекратишь наконец говорить как героиня готического романа и все объяснишь? — грубо сказал он и схватил ее за руку.
Эйвери опустила глаза.
— Несколько лет назад мне потребовалась срочная операция, которая положила конец моим надеждам создать семью. Если помнишь, — устало продолжила она, — я не хотела, чтобы ты видел мой шрам.
Не от уродства, а из-за того, что он обозначает. Я люблю тебя до боли, Джонас. Но было бы несправедливо выйти за тебя замуж.
— Жаль, что я вообще упомянул о детях.
— Посмотри правде в глаза, Джонас: наступит время, когда ты их захочешь. А твоя мама мечтает о внуках уже сейчас. Ты сам мне рассказывал, — напомнила Эйвери.
— Моя мать не имеет к этому никакого отношения, — Джонас схватил ее за плечи. — Ты действительно отказываешься выйти за меня только по этой причине?
— Это не причуда, пойми! — горестно ответила Эйвери. — Я сейчас изо всех сил пытаюсь поступить правильно. Думаешь, мне легко?!
Его взгляд смягчился, и руки ослабили хватку.
— Конечно, я так не думаю. — Он отодвинулся в угол дивана и сел, вытянув ноги и глядя на умирающее в камине пламя. — Но должны же быть какие-то другие способы? Искусственное оплодотворение или даже усыновление…
— Искусственное оплодотворение для меня исключено. И даже если бы ты был согласен на усыновление, я не выйду за тебя замуж, Джонас, зная, что в один прекрасный день ты об этом пожалеешь. Я останусь твоей любовницей, пока буду тебе нужна, но…
— Ты нужна мне на законном основании, в качестве жены!
— Люди сейчас не так уж часто женятся, — заметила она.
— Знаю. Сам был таким, пока не познакомился с тобой. Но теперь, когда я тебя встретил, Эйвери Кроуфорд, меня не устроят случайные выходные, проведенные вместе!
— Это все, что у нас остается.
Джонас некоторое время молчал, затем повернулся к Эйвери с таким видом, что ей стало не по себе.
— Все в порядке. Если брак невозможен, альтернатива проста. Мы будем просто жить вместе, как все те люди, о которых ты только что упомянула. Ты переедешь ко мне в Лондон.
Эйвери нахмурилась:
— Хочешь сказать, я должна отказаться от своего дела и дома? А что потом? Сидеть и ждать тебя?
— Разумеется, нет! Ты можешь сдавать дом в аренду. Возможно, Фрэнсис возьмет на себя управление ателье. Ты же всегда найдешь работу в Лондоне.
— О, понятно. — Ее глаза угрожающе сверкнули. Ты все уже просчитал за меня.
— Очевидно, это тебе не по вкусу, — бросил Джонас. — Мне нужна жена. Ну, или, если отбросить такую возможность, постоянный партнер. Однако ты хочешь быть всего лишь временной любовницей.
Итак, шах и мат. — Какое-то время он молчал, а затем бросил на нее изучающий взгляд. — Что, эта проблема и была той причиной, по которой ты долго не подпускала к себе мужчин?
— Нет, конечно. После того как я сюда вернулась, у меня напрочь пропал интерес к мужчинам — до тех пор, пока я не напросилась за твой столик тем вечером в «Ангеле».
— И в первый раз я жалею об этом. — Джонас устало потер глаза. — Не могу поверить, что мы ведем этот разговор.
— Я не ожидала подобного.
— Почему?
— Я не сомневалась, что мы рано или поздно расстанемся. — Эйвери пожала плечами. — Наша связь была слишком пылкой, чтобы не остыть, как поется в песне.
Его глаза холодно блеснули.
— И это в то время, когда я был уверен, что нашел любовь всей своей жизни! А для тебя это была всего лишь любовная интрижка, которую ты в любой день могла прекратить. Как и все предыдущие, — жестоко добавил он.