Спустя некоторое время Гудон снова пустил лошадь быстрее, и все лошади дружно побежали следом. Линан начал постепенно различать звуки безбрежной равнины. В густой траве скрывалось великое множество сверчков, стрекотавших так слаженно, что их стрекот сливался в какую-то необыкновенную мелодию; время от времени слышалось уханье совы и шорох крыльев летучих мышей. Потом он услышал крик пустельги, однако в первый миг не придал этому значения — ведь пустельги летают над всеми океанами на свете.
Натянув поводья, он остановил своего коня. Остальные не заметили этого сразу, но спустя несколько мгновений тоже остановились.
— Что случилось? — крикнул Гудон.
Линан прижал палец к губам, призывая друзей к молчанию.
Крик морской птицы повторился. Значит, ему не померещилось.
— Я прежде никогда не слыхал подобных звуков, — сказал Гудон. Он привстал на стременах, опираясь на левую ногу, и внимательно огляделся.
— Вы никогда и не сможете их услышать вдалеке от моря, — заметила Дженроза.
Линан поравнялся с ними.
— Это Рендл? — спросил он.
Гудон не ответил на вопрос и подъехал ближе к Дженрозе.
— Линан говорил мне, что вы маг?
— Я студентка, я училась магии.
Он запустил руку в один из мешков, свисавших с его седла, и достал из него что-то похожее на осколки бриллианта.
— Вы умеете бросать камни?
— Я знаю теорию, — осторожно ответила девушка.
Тогда Гудон передал ей осколки.
— Это должно помочь, только поторопитесь. У нас не очень-то много времени.
Настойчивость, с которой он это произнес, исключала возможные вопросы. Дженроза поднесла раскрытую ладонь ближе к глазам, чтобы как следует рассмотреть то, что передал ей Гудон. В свете луны мягко сверкнули полупрозрачные серебряные печатки. Она выудила из памяти нужное заклинание. Это был один из самых нелепых наборов фраз, однако Дженроза сжала печатки в кулаке, закрыла глаза и начала декламировать строчки. Ее рука задрожала, однако Дженроза не испытала того благодатного облегчения, которое волной проходило по всему ее телу в тех случаях, когда магическое действо заканчивалось успешно. Девушка глубоко вздохнула и попыталась еще раз произнести заклинание, но и эта попытка окончилась безуспешно. Она открыла глаза и встретила серьезный взгляд Гудона.
— Простите меня, я…
— Подождите, — перебил ее четт. Он достал из рукава свой маленький костяной нож и провел его лезвием по собственной ладони. После этого он обхватил своей рукой кулак Дженрозы. — Теперь попробуйте снова.
Дженроза кивнула, закрыла глаза и начала повторять заклинание в третий раз. Теплая кровь Гудона струилась по ее пальцам. Теперь слова заклинания словно стали вибрировать в ее сознании, они росли, точно живые существа. Девушка заговорила вслух, слова потекли рекой. Печатки, зажатые в ее кулаке, начали двигаться, и она уронила бы их, если бы ее руку не сжимала крепко рука Гудона.
Остальным, внимательно наблюдавшим за магическим действом, поначалу казалось, что не происходило ничего необычного, однако заклинание набирало силу, голос Дженрозы окреп, зазвучал громче, и всем показалось, что воздух вокруг нее сгустился и задрожал. В какое-то мгновение Линан увидел в ночном небе силуэт огромной змеи, однако изображение так быстро исчезло, что он решил, будто бы ему это померещилось.
Последнее слово заклинания Дженроза почти выкрикнула, и по всему ее телу прошла теплая волна сильного возбуждения.
Она качнулась в седле. Гудон бережно поддержал девушку и раскрыл ее кулак. Печатки исчезли.
— Хорошо, — сказал он. — Помощь придет. — Он снова внимательно огляделся. — Остается только надеяться, что она придет вовремя.
Ласково взяв Дженрозу за подбородок, он спросил:
— Вы можете ехать дальше?
Девушка слабо кивнула и, чтобы доказать свою силу, отстранилась от него и выпрямилась в седле.
— Вот они, там, смотрите! — воскликнул Камаль, указывая на север.
Друзья увидели между двумя низкими буграми на полпути к горизонту двигавшиеся по траве темные зловещие тени.