Несколько мгновений лоцман оглядывала их самих и их лошадей, потом спросила:
— Что я за это получу?
— Денег у нас нет, но вместо платы мы можем оставить тебе одну из наших лошадей, — крикнул Камаль.
Лоцман немного подумала, затем подвела баржу так близко к берегу, чтобы можно было бросить якорь, и достала две крепкие длинные доски, которые перебросила на берег. Когда друзья начали переводить на борт лошадей, она предупредила Камаля, что ее судно должно было дойти только до Даависа.
— Нам это подходит, — угрюмо буркнул он. Он не мог даже представить себе, куда Прадо намеревался доставить Линана, однако, оказавшись в Даависе, друзья, по крайней мере, получили бы хоть какой-то шанс обрести почву под ногами и напасть на след.
Они привязали лошадей к центральной мачте и помогли лоцману убрать доски и поднять якорь.
— Однако твой груз не тяжел, — заметил Эйджер.
— Обычно я зарабатываю другим путем: доставляю в Спарро руду. Этот груз лишь покроет мои расходы.
Она кивком показала на лошадей.
— А в этот раз одна их них даже принесет мне доход.
После этих слов лоцман не была расположена продолжать разговоры, поэтому друзья нашли для себя место неподалеку от носа баржи среди тюков и ящиков.
— Как же мы сможем снова найти Линана? — спросила Дженроза.
Камаль пожал плечами.
— Мы доберемся до Даависа и там узнаем все, что возможно, о барже, на которой его увезли. Если судно там не останавливалось, тогда мы продолжим подниматься вверх по реке до тех пор, пока не найдем какого-нибудь указания на его местонахождение.
— А если они вернутся?
— С этим мы ничего не сможем поделать, — угрюмо отозвался Камаль. — Мы не всесильны, и делаем только то, что можем.
— А по-моему, Прадо слишком спешил, чтобы ему пришла на ум такая хитрость, — произнес Эйджер. — Мне кажется, что он направляется в Даавис либо для того, чтобы там с кем-то встретиться, либо для того, чтобы оттуда верхом отправиться на север в Хьюм.
— Дело становится все более и более странным, — сказала Дженроза. — Похоже, что они увозят Линана подальше от всех, кому только есть дело до того, жив он или мертв.
— Возможно, что королева Чарион могла бы оценить, если бы Линан оказался у нее, — произнес Эйджер, размышляя вслух. — Если бы она вернула его Ариве, то такой поступок непременно стал бы для нее средством победить в вечных торговых спорах с Чандрой.
— Если так, то все пропало, — мрачно заметила Дженроза. — Нечего и сомневаться в том, что они окажутся в Даависе раньше нас, а ведь это столица Чарион.
Неожиданно Камаль поднял глаза и неуверенно предположил:
— А может быть, Прадо везет его в Хаксус.
— К королю Салокану? — ошеломленно спросил Эйджер. — Что может Салокан сделать с сыном своего злейшего врага?
— Убить его! — в ужасе воскликнула Дженроза.
Камаль покачал головой.
— Нет. Салокан далеко не глуп, и в Кендре есть его шпионы, так же, как наши шпионы есть при его дворе в Кобли, так что ему непременно станет известно обо всем, что произошло за последние несколько недель. Он использует Линана как оружие против Гренды Лиар, выдвинет его в качестве претендента на трон и завладеет королевством. В таком случае многие переметнутся под знамя Салокана или, по крайней мере, станут лишь делать вид, что сопротивляются ему.
— Что ж, это не сильно отличается от наших намерений, — заметил Эйджер.
— Вовсе нет! Здесь огромная разница! — с неожиданной страстью воскликнул Камаль. — Мы собирались навести порядок в королевстве, восстановить Линана в его правах и положении и увидеть, как истинные убийцы Береймы будут схвачены и понесут наказание. Салокан же хочет нанести ущерб королевству и не станет колебаться, используя Линана для того, чтобы осуществить свои планы. Его не заботят поиски справедливости и правосудия. Это наше дело!
Дженрозу обескуражила горячность Камаля, и девушка не могла понять, говорил ли он все это в свою защиту или беспокоился о судьбе Линана. Камаль был — все еще оставался в собственных глазах — начальником Королевской Стражи Гренды Лиар, и навести порядок в королевстве было его прямой обязанностью. Ей захотелось, чтобы ее цели были бы хоть отчасти так же благородны, однако на самом деле ее задача представлялась ей более неотложной: спасти Линана. Неожиданно ей открылось, что между ней и Камалем куда больше общего, чем ей казалось до сих пор. Она внимательно посмотрела на него, и на миг ей подумалось, что она смогла разглядеть под формой начальника стражи и всеми его обязанностями человека. Его заботы о Линане были вызваны более сильным чувством, чем преданность юноше или память о генерале. Он был Линану скорее отцом, чем охранником, и сейчас он боролся за жизнь собственного сына.
Эта внезапная догадка помогла девушке наконец разобраться в ее отношении к Линану. Он был для нее братом, а не возлюбленным.