Протекторат: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да, и немало. Но они не такие, как ты. В основном они способны лишь обмениваться между собой мыслями. То, что с легкостью делаешь ты, — проникаешь в разум людей и свободно читаешь все их мысли, — они не умеют… Вернее, уметь-то они умеют, но это дается им с огромными усилиями и обычно заканчивается глубоким психическим шоком. В этом отношении ты выгодно отличаешься от остальных. Есть, правда, еще Дэйра — это та женщина, о которой я тебе говорила, — но она вообще случай особый.

— А ты? У тебя есть такие способности? Ведь если мы генетически идентичны, то они должны быть.

— Они есть, только находятся в латентном состоянии. Самопроизвольно они у меня не пробудились, а позже, когда я обнаружила их существование… словом, я решила их не трогать. Мне и без них хватает забот.

Это я могла понять. Если бы у меня предварительно спросили, хочу ли я слышать мысли и воспринимать эмоции окружающих людей, я бы еще хорошенько

подумала, прежде чем соглашаться. И, возможно, отказалась бы. Эти способности отгородили меня от всего остального мира, на протяжении многих лет я чувствовала себя отчаянно одинокой, а порой — и глубоко несчастной. Эти способности позволили мне узнать о жизни и людях много такого, относительно чего я предпочла бы остаться в неведении. Иногда я поражаюсь, почему я до сих пор не стала циником и не возненавидела все человечество…

— А у меня они почему пробудились? — спросила я. — Случайно или по твоей воле?

— По моей воле. Ты нужна была именно такой, какая есть.

— Для кого нужна? Для чего?

Софи наполнила наши бокалы вином и первая сделала глоток. Вслед за ней я пригубила свой бокал и с удовлетворением отметила, что вино полностью на мой вкус — хорошо выдержанное, в меру терпкое и лишь слегка сладковатое.

— Прежде всего пару слов об общей картине мира, — заговорила Софи. — Она гораздо сложнее, чем было принято считать в твою эпоху. Вселенная, какой ты ее представляешь — как совокупность планет, звезд, галактик и прочих космических объектов в замкнутом пространстве-времени, — это еще не все. Это лишь малая часть Большой Вселенной, которая состоит из бесконечного множества таких малых вселенных.

— Да, понимаю, — сказала я. — Мне известны гипотезы о параллельных мирах.

— Ну, «параллельные» — это слишком узкое определение. Оно подразумевает близость, подобие, чуть ли не одинаковость. А миры во Вселенной разные — бывают похожие, бывают лишь отдаленно напоминающие друг друга, а бывают и такие, между которыми нет ничего общего. Но даже схожие, почти идентичные миры по-своему уникальны. Вот, скажем…

Софи помедлила, очевидно, подыскивая подходящий пример. — Раз уж мы помянули Вечность, то писатель, придумавший ее, жил во многих мирах. В некоторых он был американским фантастом, в некоторых — русским, кое-где стал известным ученым-биохимиком, а в одном из миров он даже занимал пост президента государства Израиль… Впрочем, это так, лирическое отступление. Вернемся к нашему миру — моему и твоему. Он принадлежит к довольно многочисленной группе миров, где человеческая цивилизация возникла и развилась на третьей планете системы желтого карлика, расположенного на окраине западного спирального рукава Галактики. Такая группа миров называется Теллурианскими, от латинского Tellus — Земля. Примерно до конца XX — начала XXI века цивилизация в нашем мире развивалась по довольно типичной схеме, как и во многих других мирах этой группы, где преобладали так называемые «западные ценности» — выбор технологического пути развития, примат личности над обществом и этическая система, основанная на христианском и иудейском вероучениях. Тем не менее наш мир особый в этом ряду — он пока единственный из известных миров, где человечество при помощи научно-технических средств сумело вырваться за пределы родной планеты и начало расселяться по Галактике.

— А остальные?

— Остальные цивилизации этого типа либо гибли в результате глобальных техногенных катастроф, либо из-за тех же катастроф оказывались отброшенными назад в своем развитии, либо разочаровывались в своей системе ценностей и выбирали другую — восточный мистицизм вместо западного рационализма и коллективизм взамен индивидуализма. Это лишь наиболее распространенные причины — а есть и масса других. Так что наш мир смело можно назвать уникальным. Помимо этого, он обладает еще одной особенностью, на сей раз не очень приятной: в нем, единственном во всей Вселенной, нарушены причинно-следственные связи

— Значит, в остальных мирах они соблюдаются? Софи кивнула:

— Строго и неукоснительно. Принцип причинности — один из фундаментальных законов Вселенной. Прошлое это то, что свершилось и чего изменить нельзя; будущего как такового не существует, оно лишь создается в текущий момент, мгновение за мгновением; а единственная реальность — настоящее, через которое Вселенная движется из прошлого в будущее. Отсюда, — взмахом руки Софи как бы очертила все окружающее, — из сегментов Безвременья, соответствующих прошлому, я могу видеть Вселенную, какой она была раньше, при желании я могу наблюдать за ходом развития отдельных миров буквально от начала времен, с момента образования самого Безвременья. Но все это лишь картинки прошлого — не реальность, а ее отпечатки, хранящиеся в неком вселенском банке памяти, своего рода фильм о днях минувших. И только в нашем мире прошлое последних пяти веков обрело черты настоящего, оно стало изменчивым и многовариантным, его можно создавать и переделывать по своему усмотрению.

— Пять веков, это если считать от твоего настоящего?

— Да, от моего. От действительного, истинного настоящего. А ты находишься у самого начала этого критического периода.

— И почему же так случилось? — поинтересовалась я.

— К этому привели некоторые патологические процессы, происходящие во Вселенной. Их нельзя назвать однозначно негативными, но на наш мир они оказали весьма отрицательное влияние.

— Что за процессы?

— Это долгая история. Позже я все расскажу, а пока тебе достаточно знать, что десять лет назад по моему собственному времени, в 3129 году, мне удалось оградить наш мир от их дальнейшего воздействия. К сожалению, это не привело к автоматическому восстановлению всех причинно-следственных связей. Прошлое по-прежнему оставалось изменчивым — а это грозило катастрофическими последствиями, вплоть до полного разрушения реальности и исчезновения нашего мира из Вселенной.

— Ага! — Я решила, что теперь все поняла. — Поэтому ты создала меня, своего генетического двойника, чтобы я следила за прошлым и исправляла все отклонения от основной, так бы выразиться, магистральной линии развития нашего мира. Но не кажется ли тебе, что само мое появление в прошлом привело к нежелательным изменениям реальности, о сохранности которой ты так печешься? Я, конечно, не считаю себя чересчур выдающейся личностью в истории, но, оглядываясь назад, все-таки не могу не признать, что оставила после себя достаточно следов — взять хотя бы тех преступников, которые по моей милости загремели в тюрьму. Разве не проще было тебе самой уйти в прошлое и заняться его охраной без всяких посредников вроде меня или Тори?

Софи сделала еще один глоток вина.

— Ну, во-первых, вы с Тори и есть результат моего перемещения во времени. Я — дитя будущего, и мне было не так-то просто стать частью прошлого. Одно дело сидеть здесь, в Безвременье, и наблюдать за всем со стороны, а другое — внедриться в саму ткань реальности, которая существовала за пять сотен лет до моего рождения.

Софи допила свое вино и поставила пустой бокал на скатерть. А я наконец поняла, с каким акцентом она разговаривает. Видимо, она привыкла говорить на фарси — персидском языке, который я знала очень плохо. Собственно, я изучила его лет пять назад от безделья, и с тех пор у меня не было возможности закрепить свое знание в естественной языковой среде, поскольку единственная планета, где разговаривали на фарси (помимо Ирана на Земле), Великая Персия, находилась на самом краю Ойкумены, к тому же там, если верить справочникам, действовали законы шариата, запрещавшие под страхом смерти любые азартные игры. Я, впрочем, не сомневалась, что подпольные казино там существуют, но рисковать своей головой не хотела…

— Вот тут мы переходим к самому сложному, — между тем продолжала Софи. — Чтобы проникнуть в реальность твоей эпохи, мне пришлось прибегнуть к помощи Источника. Это… такой метафизический объект вселенского масштаба, с которым я тесно связана и который дает мне… м-м, значительно расширяет мои возможности.

— Например, позволяет проделывать подобные фокусы, — предположила я, указывая на «скатерть-самобранку».

— Да, в частности и это. Но этим потенциал Источника не исчерпывается, он способен и на более серьезные и масштабные вещи. Кстати, ты тоже с ним связана и перемещаешься во времени с его помощью. Позже ты узнаешь о нем больше — как и обо всем остальном. Сейчас же главное, что для проникновения в твою реальность я использовала ресурсы Источника. В итоге я… ну вроде как раздвоилась. Одна «я», которую ты видишь перед собой, осталась в Безвременье, а другая превратилась в оплодотворенную яйцеклетку и оказалась в теле твоей матери. То есть та другая «я» — это ты. И в равной степени — Тори.