Яков Иванович в свою очередь сунул Клаве под мышку сверток с конфетами и печеньем.
– Вы нам свои адреса скажите, – попросил Яков Иванович и раскрыл свой блокнот. – Может быть, мы с фронта вам напишем.
Когда девочки ушли, в палате вдруг стало пусто и по-осеннему холодно. Два бывалых воина задумались и загрустили.
– Эх, Яков Иванович, – вздохнул Хватов, – состарились мы с тобой. Смотри, как ребята нас растревожили.
– Нет, Фома Сергеевич, не состарились, а ребят давно не видали. Они напомнили нам ту жизнь, от которой мы в водовороте войны отвыкли…
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Следующий день в госпитале тоже начался не совсем обычно.
Сразу после обхода врачей в палату вбежала веселая, по-праздничному одетая Маруся.
– К нам приехал член Военного совета фронта! Сейчас с нашим начальником обходит раненых красноармейцев, – объявила она и огляделась вокруг. – Как у вас тут, все в порядке?
– Конечно, в порядке, – ответил Хватов.
Маруся быстро поправила постели, встряхнула на столе салфетку, убрала все лишнее в тумбочки и, еще раз окинув взглядом комнату, строго сказала: – Смотрите здесь не курите! – Потом уже от дверей повернулась и добавила: – А подарков привезли целую машину!..
Часа два спустя Маруся снова отворила дверь в палату Железнова и Хватова и впустила группу военных. Один из них, тот, что шел впереди, был в защитного цвета гимнастерке, но без знаков различия.
– Поздравляю с праздником! – сказал он (это и был член Военного совета) и пожал Железнову и Хватову руки. – Ну, как вы здесь живете? Не обижают вас?
– Что вы, какие тут обиды! – сказал Железнов.
– Обижаться можем только на фашистов, что нам здоровье попортили! – пошутил Хватов.
Член Военного совета сел, положил руку на стол, посмотрел в глаза Железнову.
– Мы ведь приехали к вам в гости по торжественному случаю, – сказал он и перевел взгляд на начальника отдела кадров Алексашина, который стоял поодаль.
Тот подошел к нему и положил на стол красную коробочку.
Член Военного совета поднялся и вынул из коробочки орден.
– Дорогой Яков Иванович, – сказал он. – Когда вы вместе с полковником Лелюковым строили на Днепре переправы, дрались за Соловьево и Радчино, Военный совет фронта внимательно наблюдал за действиями вашего отряда. Мы понимали, что от вашего руководства и от стойкости ваших людей зависела судьба переправы двух армий, а значит, и фронта. Вы эту задачу выполнили с честью. За этот подвиг правительство присвоило полковнику Лелюкову звание Героя Советского Союза, а вас наградило орденом Ленина. – Он протянул Железнову орден. – Вручая вам орден, поздравляю вас с высокой наградой и желаю быстрого выздоровления, доброго здоровья и скорейшего возвращения в строй!..
К Железнову сразу потянулось несколько рук.
– У меня для вас еще одно радостное сообщение, – сказал полковник Алексашин. – Он достал из кармана гимнастерки конверт и протянул Железнову:
– От вашей дочери!..
Яков Иванович впился глазами в знакомый неровный почерк.
– Простите меня, ради бога! Я до сих пор не имел никаких сведений о своей семье… – Он надорвал конверт и вынул письмо.
Дверь снова открылась. Красноармейцы внесли в палату два фанерных ящика.
– Это подарок Военного совета в честь праздника и вашего награждения, – сказал член Военного совета. – Какие у вас ко мне или начальнику отдела кадров просьбы?
– Единственная, – ответил Хватов. – Просим вашего приказания отправить нас немедленно на фронт. Мы совершенно здоровы.
– В госпитале я не командую! – Член Военного совета посмотрел на начальника госпиталя, как бы спрашивая: «Что вы ответите?» Начальник госпиталя отрицательно покачал головой. – Вот видите, нельзя!.. Так что придется подождать!..
Как только дверь за гостями закрылась, Яков Иванович развернул письмо и стал читать: