Хмельницкий. Книга первая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Недавно мой друг Богдан гостил у моего отца в регименте, прошу, ласковая пани, — произнес юноша в шляхетской одежде, идя рядом с пареньком.

— Да где же он теперь, голубчик мой? — торопливо допрашивала Матрена, переводя взгляд то на юношу, то на паренька, шедшего рядом с ним, в измятой, грязной одежонке. — Не из ясыря ли вызволили тебя, хлопче, горемычный мой? — по-матерински забеспокоилась она, присматриваясь к мальчику.

Подстароста взбежал по ступенькам на крыльцо, подхватил Матрену, протянувшую к нему руки.

— Жив наш Зиновий, Матрена, жив! Вот пана Хмелевского сынок, Стась, приехал к нам из регимента… Все тебе расскажет. Приглашай дорогого гостя.

— Прошу, прошу в дом. Желаем вам доброго здоровья, сынок, заходите… — приглашала Матрена, с трудом сдерживая рыдания, и силилась по-матерински ласково улыбнуться.

Обеими руками она обняла голову Стася, с которой тот едва успел стащить шапку, и поцеловала его в лоб.

Потом обернулась к парнишке в оборванной одежде. Ее сердце готово было вырваться из груди. Она чувствовала, что этот паренек еще больше нуждается в ее ласке и внимании.

— Из ясыря, говоришь, сынок? Забудь о нем… нужно благодарить бога, что живым вырвался. Потом отомстишь им за такое надругательство… Садись, хлопче, вот сюда, к столу… — И тоже ласково протянула к нему руки.

— Я Мартынко… — произнес он, падая в ее объятия.

Мартынка подхватили с двух сторон, Хмельницкий взял его на руки и уложил на лавку. Кто-то из молодиц принес подушку и подложил ему под голову.

— Господи, за какие грехи так караешь хлопца? — убивалась Матрена, сев возле Мартынка.

Его лицо было бледным. Но постепенно оно порозовело, в глазах засветилась жизнь. Хлопец тихо плакал.

Сбросив кунтуш, к нему подошел и Стась Хмелевский, жизнерадостный и полный молодецкого задора. Чигиринский казак, посланный Хмельницким в Субботов, подставил скамью, и Стась, вежливо поблагодарив, сел возле Мартынка.

— Считай меня, Мартынко, своим братом и верь, что мы с Богданом сумеем отплатить за твое горе… — сказал он, беря худую мальчишескую руку в свою.

Мартынко повернул к нему голову, пытался благодарно улыбнуться. Но только искорка зажглась в его глазах, — улыбка не получилась. Слегка кивнув головой, свободной рукой вытер лицо.

— Я Мартынко, пани мама Богдана! — снова обратился он к Матрене.

— И тебе я буду матерью, сын мой горемычный, — сказала она, отбрасывая с его лба волосы.

Она вопросительно посмотрела на мужа, который тоже подошел и сел на скамью возле больного.

— Потом, потом, Матрена, — сказал он, показывая глазами на Мартынка.

— Расскажите матушке все… — попросил Мартынко. — Какое счастье, что Богданко уцелел и с ним все благополучно… Можно мне встать?..

— Нет, нет. — Хмельницкий положил ему на грудь руку. — Полежи, отдохни, а наша матушка велит обед нам подать. Значит, так, Матрена… или лучше пусть Стась подробно расскажет тебе о сыне.

— С радостью. Мне это доставит большое удовольствие… Мартынка этими днями жолнеры обнаружили в степи и привели его к моему отцу… Но Мартынко обещал рассказать куда больше. Ведь так, Мартынко?

— Да, да… Сам расскажу. Но сначала расскажи, пан Стась, матушке о Богдане.

— Я приехал в регимент к отцу без разрешения матери. И сколько хлопот задал себе. Наверное, было бы еще больше, но на мое счастье в это время прибыл из Сечи сотник регимента Станислав Мрозовицкий. Папа отправлял его в Сечь вместе с Богданом. Мой друг, когда был в регименте, поведал моему отцу о своем горе, просил у него совета и собирался вскоре вернуться домой. Он здоров и региментару показался бардзо файным казаком, очаровал старика. Вместе с паном сотником Богдан должен был разыскать отряд подолянина Кривоноса, а попали они на днепровские острова, прямо к кошевому, в Сечь.

— В Сечь!.. — ужаснулась Матрена.

— Но ведь это, как говорит пан Мрозовицкий, была всего лишь только интересная прогулка. Богдан прекрасно чувствует себя, ездит на карем турецком жеребце, а плененный им турок честно служит у него джурой. Они часто беседуют на басурманском языке…

— Доброе сердце у моего ребенка… — всхлипнула Матрена.

— Не обижался на него и пан Мрозовицкий. Хотел бы братом назвать такого богатыря. А у кошевого, запорожского полковника Олексы Нечая, Богдан встретился с самим Петром Сагайдачным. Они впервые познакомились в Терехтемирове, а в Сечи узнали друг друга, и, кажется, казацкий вожак полюбил его. Он и пан Мрозовицкий были приглашены на ужин к пану Нечаю. Пан Петр Сагайдачный пожелал сесть рядом с Богданом, долго беседовал с ним. А Богдан наш так начитан, уж очень он утешил пана Конашевича латынью, свободно разговаривая с ним больше на латинском, чем на родном языке. У пана кошевого Нечая жена турчанка. Славная, говорит Мрозовицкий, женщина… Уже двух сыновей родила кошевому. Старшему, Даньку, шестой годок пошел. Богдан развлекал Данька, обучал его турецким словам, чтобы мог с мамой на ее языке поговорить… Она-то, бедняга, боялась учить детей своей родной речи. С мужем своим с трудом разговаривала, да и то больше жестами. Как же она была рада поговорить с Богданом по-турецки. Лицо сияло, глаза блестели…

— Да в уме ли он, так свободно держит себя с чужой женой? — ужаснулась Матрена.

— Почтенная матушка, все складывалось на удивление хорошо. Сам пан Олекса расцеловал Богдана за внимание к одинокой женщине, живущей среди лесов и рек, матери двух любимых сыновей пана кошевого. Да я немного уклонился… И пан Сагайдачный уговорил Богдана остаться в казацком войске толмачом басурманского языка.